ГлавнаяО редакции

Госуслуги: Как выйти на пенсию?

__________________________________________

Пустой материал

   

Маллалиев Гюлахмед Нуралиевич

Маллалиев Гюлахмед Нуралиевич

IMG 9306 копияГюлягьмед Нурялиевич Маллааьлиев 1977-пи йисан 2 декабри Табасаран райондин Заан Гюгьрягъ гъулаъ духтрин аьхю хизандиъ бабкан гъахьну. 1993-пи йисан, Дагъниарин бегьемди дару кьялан мектбдиъ 9-пи класс заан кьиматариинди ккудубк1ну, Дербентдин педучилищейиъ урхуз куч1вну. 1998-пи йисан думу уьру диплом хьади кк1дубк1ну ДГПУ-йин филологияйин факультетдиъ урхувал башламиш гъап1ну. 2001-пи йисан филологияйин образованиейин бакалаврдин, 2003-пи йисан – филологияйин магистрвалин дережа гъадабгъну. 2002-2003-пи йисари к1ули гъубшу  шубуб этапдикан ибарат вуйи Вариурусиятдин студентарин «Йиз хал. Йиз шагьур. Йиз уьлке» конкрсдиъ гъалиб духьну, Урусатдин Президент В. Путиндихъди гюрюшмиш гъахьну ва Президентдин ччвурнахъ вуйи гъизилин сяътин сагьиб гъахьну.

2003-пи йисхъан мина гъийин йигъаз ДГПУ-йин филологияйин факультетдиъ литературайин кафедрайиъ ассистенди, мялимди, гьамусяаьт доцентди лихура.

2006-пи йисан, «Художествойин таржумайин месэлйир (урус ва табасаран поэзияйин художествойин текстариин асаламиш вуди)» диссертация дюбхну, филологияйин илмарин кандидатвалин степень гъадабгъну.

Гьамусяаьт гъийин деврин табасаран литературайин поэтикайин меселйириз тялукь вуйи докторвалиин диссертацияйиин зиин ляхин гъабхура.

Гюлягьмад Маллааьлиевдиз журналистикайин тажрубара а.  2002-пи йисан августдиан 2004-пи йисан январиз думу «Табасрандин нурар» газатдин отделин редакторди гъилихну; 2003-2007-пи йисар ДГПУ-йин профсоюздин «MGM» газатдин, 2009-2013-пи йисари ДГИНХ-дин «Однокурсникар» газатдин к1улин редакторди гъилихну.

2013-2017-пи йисари Намуснан свободайин ва диндин идарйирихъди аьлакьйирин Комитетдиъ махлукьатдинна аналитикайин отделиъ к1улин пишекарди, хъасин отделин редакторди гъилихну; 2016-пи йисланмина гъийиз «Дагкомрелигия» сетевой изданиейин к1улин редакторди гъилихну.

2016-пи йисан ляхнин улупу хъуркьувалариз лигну Дагъустандин Правительствойин Почетный грамотайиинди лишанламиш гъап1ну.

56 илимдин ва 5 урхбанна методикайин пособйирин автор ву.

Эвленмиш духьна.

Бализна шураз тербия тувра.

 

Тучи сгущаются над мысом

ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ НАД МЫСОМ

  Шарханбек в спальне метался из угла в угол. Волосы взъерошены, в теле предательская дрожь, в глазах дикий огонь; они неподвижны, ничего не видят, на надкусанных губах кровь. По его спине в ложбинку между лопатками просачивается липкий противный пот, ладони и подошвы ног влажны, на лице противная улыбка.

  Он резко встал, быстро прошелся по спальне, присел на краешек постели, непонимающе взглянул в темный угол спальни, напротив кровати и вздрогнул.

   Он дико вскрикнул и осекся. В сердце вонзилась неведомая стрела страха. Оно испуганно сжалось, ожидая более увесистого удара. Он не успел додуматься, что же так сильно его напугало, зачем так судорожно ухватился за спинку кровати. В нескольких шагах от себя в темном углу, в густых кустах шиповника, увидел большую волчью голову, за ней пряталась другая, третья, четвертая... Он подумал, откуда у него в спальне появились кусты шиповника, а за ней - волки? Да, на него уставилась большая голова рыже-серого окраса, с торчащими ушами, прочно расставленными сильными ногами, сверлящими его мозг холодными золотисто-зелеными глазами. Из-за его спины на него ненавидяще уставились и другие глаза. Когда в жаждущих крови глазах отразилась вспышка встревоженного взгляда Шарханбека, звериное рыло распахнулось в диком оскале, угрожающе оголились светло-желтые кинжалы клыков. Оставаясь по-прежнему неподвижным, предводительница стаи дико зарычала, неукротимая в своем презрении. Она развернулась к нему боком, рассматривая Шархабека зло, пригнув голову к земле. Шархабек четко видел весь рыже-серый на черном фоне шерстки окрас ее головы, янтарные с прозеленью глаза, разлет рыжих жестких усов по сторонам искривленных в презрении губ, нервно подрагивающий кончик хвоста, гриву, стоящую дыбом, шерстку, ощетинившую на передних и задних ногах. До Шархабека дошел тихий, глубокий рык зверя, он почувствовал ярость в ее груди, дрожь в ее ногах. Так продолжалась целая вечность. Шархабек в ужасе прикрыл лицо и дико закричал:

  -Это Рыжегривая волчица со своей семьей! Уберите их от меня! Умоляю вас... Уб-ббери-ттте!"

   Он кричал так, ему почудилось, что где-то глубоко-глубоко, под землей, что-то тяжкое грохнуло. Он даже почувствовал дрожь земли. Когда с фонарями в спальню забежала охрана, он весь в поту, страшный, дрожащий, завернувшись в одеяло, сидел в постели и дико глядел в темную пустоту комнаты. Не меньше Шарханбека была напугана его охрана, члены семьи. Неминуемая беда чешуйками змеи скребла о пол спальни хозяина, она затаилась в каждом ее углу, поэтому вооруженная охрана до утра не сомкнула глаза.

   Следующая встреча профессора с Шархабеком прошла намного теплее, чем он ожидал. Он или забыл о вчерашнем инциденте, или из памяти выкинул это неприятное ощущение. Иван Сергеевич заметил, он обладал редкой чертой, способной в нужный момент забыться, притвориться, увернуться, прятаться.

   Он был бледен, нервы не были так напряжены, как в прошлый раз. Профессор из разговора с Шарханбеком понял, что он всего лишь одну ночь спал без снов. А после их последней встречи прошло пять таких ночей. Профессор про себя отметил, что Шарханбек за последние сутки заметно сдался. Он без всяких предисловий начал рассказывать о своих последних видениях. Было видно, ему в одиночку было тяжело преодолевать нахлынувшие на него целой горой беды.

  Он сказал, что видел еще несколько аналогичных снов. Волчья стая, а он уже определил, что она объединенная стая, над которой верховодит Куцехвостый волк, Строптивый волк, продвинулась намного ближе. Он все еще стоял на высоком бархане, расположенном недалеко от моря, а черно-серая стая волков наполовину пересекла мыс, преграждая ему дорогу на отступление.

  Пасти волков были оскалены, с их клыков на песок струями стекала ярко-красная слюна. Еще издалека ему был слышен топот тысячи лап, слышно их порывистое дыхание, их яростный рык. Они в себе несли страшную силу и безмерную угрозу. Их головы во время движения покачивались в такт ритмичного бега. На Шарханбека были обращены их яростно раскрытые пасти, прицелены узкие щелочки желто-фосфорических глаз, оскалены клыки, сверкающие белизной. Если смотреть в лупу под определенным углом, на этот раз предусмотрительно прихваченную с собой в кармане, то до угрожающе оскаленных пастей волков можно было дотянуться рукой.

  В последнем сне они приблизились настолько близко, что он слышал их дыхание, чихание, гортанные, рвущиеся, как струны, звуки. Снова на него подул холодный ветер, который принес с собой отчаяние, сковывающее душу. И на этот раз Шарханбек проснулся весь мокрый и с ужасом в глазах от ночных кошмаров.

  Иван Сергеевич, как мог, успокоил своего друга и вышел на улицу. Хотя и он, как Шарханбек, пришел к выводу о неминуемой его гибели, неотвратимой каре. Но в глубине души профессор еще надеялся на чудо. Он понимал, Шарханбек свыкся с фатальной неизбежностью, что никакая земная, неземная сила не в состоянии приостановить то, что предопределено сверху...

  Днем Шарханбек в окружении многих охранников лежал на топчане, расставленном на широком балконе дома, смотрел в потолок, слушал птичий гомон, раздаваемый из сада. Он действовал на его нервы успокаивающе. Он слышал, как кровь стучит в ушах, как работают его внутренние органы. Он сознавал, что жив, он даже ощущал, как на пальцах рук, под носками растут ногти пальцев ног, отращиваются волосы на голове, вырастает щетина на щеках, как на воспаленной коже лица прыщи наливаются гноем. И Шарханбек жил с этим чувством, ощущением того, что крах не минуем.

  Он сделал неимоверное усилие, чтобы стряхнуть с себя это угнетающее оцепенение, обволакивающее его мозг, теперь уже не только во снах и в реальной жизни. Он, безумно тараща зрачки глаз, как зомби шептал одну фразу: "На меня направлены хищные глаза, алчущие моей плоти клыки! Они скоро доберутся до меня. Наступит ночь, и Рыжегривая волчица со своей стаей устроит в моей спальне кровавый пир..."

  Шарханбек был в отчаянии. В последнее время мысль о самоубийстве, как червь-убийца, вгрызлась в его сердце, она изо дня в день усиливалась в нем. Наконец, он не выдержал тяжести морально-психологического груза, висящего на нем, и он решил сводить счеты с жизнью: не ждать смерти, а самому шагнуть навстречу ей.

  Шарханбек на следующий день с зарей, ни с кем не простившись, ушел на одну из самых высоких горных вершин Кавказа Шалбуздаг. На Шалбуздаг он пробирался трое суток пешком и через территории трех районов Дагестана. Сначала шел по автомобильной дороге, которая оборвалась далеко в лесу. Там, где заканчивалась автомобильная дорога, начиналась лесная тропа. Шел по лесной тропе, проторенной людьми. Она через какое-то расстояние тоже оборвалась. Он пустился по тропе, по которой ходят одни дикие животные; она узкой, зигзагообразной лентой тянулась к грозной горной вершине. Чем выше Шарханбек поднимался по звериным тропам, тем ниже и реже становились деревья. Он давно миновал последние деревья, последние кусты, все скуднее становился травяной покров. Шел долго и мучительно.

  Там, где заканчивался травяной покров, он заметил, что на покатых боках Шалбуздага заискрил иней. Чуть выше скальные вершины были скованы тонкой ледяной коркой. Он поднялся очень высоко, затерялся в ледниках вечной мерзлоты, в клубах караванов вечно скитающихся тяжелых белоснежных облаков. Там, на самой вышине, сливаясь с огромными барашками бело-сизых облаков, громоздятся одни голые вершины, укутанные многометровым слоем хрустально искрящегося льда. В воздухе застывает всякий звук, звон, даже дыхание человека.

  Он поднимался тяжело, долго, не задумываясь об исходе путешествия. Оглянулся - позади одни скалы, закованные ледяным панцирем, везде громоздились их мертвые вершины, укутанные густой вечерней дымкой. На Шарханбека надвигался туман, он дышал резким мертвым холодом. А холод в считанные минуты превращал в лед все живое вокруг. За туманом образовалась пустота, вызывающая ощущение невидимого снега и вечного льда. На него со всех сторон наступали страшные тени вечерних сумерек, духи мертвых скал.

  Шарханбек остановился, оглянулся; сверху громадным прессом нависали ледяные пики гор, зловещее море мертвого тумана. Мурашки пробежались по спине.

  -О, какая страшная тишина! - простонал он.

  - Как мерзко тикает это предсмертное время? - услышал он свой внутренний голос.

   Он вздрогнул от ледяного холода, сковывающего его тело, тормозящее ход мыслей его головного мозга. Вдруг он отступился, наступил на небольшой круглый камень. Камень перевернулся и услышал слабый писк, переходящий в плеск: "Это же родничок?!.. В этой вечной мерзлоте - вдруг плещущий родничок?! Родничок, издающий живой голос?!"

  Шарханбек потерял ощущение времени и ориентир местности.

  -Шарханбек, часто ли тебе приходится слушать живое дыхание родничка, только что рожденного среди диких камней и вечных льдов? -услышал он свой внутренний голос.

  - Нет, с таким явлением я сталкиваюсь впервые!

  - Тогда, вот, взгляни и наслаждайся! - горько улыбнулся внутренний голос.

  - А в чем здесь кроется услада?

  - А в том, что этот плеск родничка говорит о только что рожденной жизни. А твои стоны, нытье пахнут смертью, они в тебе застывают кровь. Родничок тоже издает звуки, - металлическим голосом изрек внутренний голос, - что и ты. Разница в том, что ты ноешь, а он поет. И материальная субстанция твоего тела и родничка состоят из одних и тех же молекул, молекул воды. Только сейчас родничок издает живые звуки, а ты - стоны смерти! Не догадываешься, с каким значимым явлением ты только что столкнулся? Ты стал свидетелем только что рожденного родничка. Плеск родничка накануне твоей смерти хотя бы порадует твой слух. А в этих мертвых скалах кого разжалобят твои стоны? Они ни тебе, ни этому родничку нечего полезного не дают, в десяти шагах они глохнут в утробе мерзлого тумана. Самое большое, на что они способны, это превратиться всего лишь в застывшие на твоих веках слезинки или в маленькие холодные сосульки на щетине твоего лица. Ты находишься в царстве Тишины, оно может перевоплотиться и царство Смерти.

  - Я сюда пришел со своим горем, отчаянием, презрением. Я здесь один и ищу своей смерти...

  - Нет, несчастный человек, ты не один. Здесь есть еще одно живое существо. Родничок... Он, благодаря тебе, только что родился под твоими ногами. Тебе не кажется, что это тебе подали знак с Небес? Прислушайся к журчанию родничка. Видишь, как он рад своему рождению. Ты не торопись умереть, еще успеешь. Ты еще живой, сознательный человек, только ушедший от своих врагов, но жаждущий мести! - заговорил внутренний голос. - Ты у родничка научись заново родиться.

  - Тайный ужас леденит меня... Тяжко мне, тяжко! - не внимал внутреннему голосу Шарханбек. - И нахожусь один на пороге смерти. Все, отстань от меня, мне пора...

  - Может, одумаешься? - предупредил внутренний голос.

  - Нет, поздно... Мне к жизни обратной дороги нет... Прощай, родничок! Прощай, безумный мир! Прощай, и ты, ненасытная волчья стая! Я ухожу от вас! Ухожу не во сне в состоянии второго "пробуждения", а в здоровом уме! Ухожу в вечное царство, царство Теней!..

  -Ты же этот шаг мог делать и не раз, находясь в Преисподней Мир, - не отступал внутренний голос. - Зачем ты поднялся так высоко на гору, чтобы умереть? Ты мог остаться... в царстве Теней... Тем более, тебя об этом не раз просили...

  Он собирался ответить, но вдруг, в этот самый миг, до него долетел странный, не сразу им понятый, живой человеческий звук. Он вздрогнул, прислушался, звук повторился... Да это же плачет мужчина! Плач безутешного мужчины эхом отражался в горах!.. В этой дикой, ледяной выси, где всякая жизнь, казалось, давно и навсегда замерла, каким образом появился голос плачущего мужчины?!.. Невероятно!..

  Изумление Шарханбека внезапно сменилось другим чувством, чувством бесконечной радости... Его поразил не плач сурового горца в горах, а живой человеческий голос в этом ледяном аду. Он упал на колени и заплакал. Протянул руки вперед, молясь, стал бить челом о землю, приподнялся, стараясь зацепиться за мельчайшую нитку этого горького и безутешного спасительного плача. Вгляделся, сквозь туман вдали увидел мерцающий огонек.

  - Здесь я не один! Нас трое! Даже четверо... Одинокий родничок... Мужчина, который безутешно плачет, и мерцающий вдалеке огонек... Что за горе, что за отчаяние привело его в это обиталище Смерти? Болезнь, одиночество, безысходность, тоска?.. Неужели, как я, ищет смерти... Какая смерть в то время, когда благодаря мне только что родился родничок ... В то время, когда только что я услышал живой человеческий голос! В то время, когда только что я открыл мерцание живого огня... Только не смерть... - заклинал Шарханбек. - Только не смерть!.. Жди меня, я бегу к тебе! - он, вытирая застывающие на морозе слезы, что есть силы, побежал на плач мужчины.

  Вот сквозь туман опять замерцал живой огонек, а рядом с ним замаячила одинокая фигура мужчины. Он стоит на краю обрыва, глядя вниз, горько плачет. Шарханбек приблизился к нему. Это был чабан с посохом в руке.

  - Мужчина, почему ты так горько плачешь?

  -А что мне остается делать? - еще сильнее заплакал мужчина. - Вчера в горах в перестрелке с бандитами убит мой сын-полицейский.

  -Больше у тебя никого нет?

  -Был старший сын...

  -Что с ним случилось?

  -Его убили духи в горах Афганистана...

  -А жена?

  -Жена от горя с ума сошла... Только что сбросилась с этой горы.

  -Сам что собираешься делать?

  - В этом мире ничего не осталось, что удерживал бы меня от смерти! Вот помолюсь и вслед за своей женой сброшусь с этой горы...

  -О Боже! - Шарханбек перед мужчиной упал на колени. - Мое горе перед горем этого человека ничтожно! Дай, боже, мне силы, хотя бы спасти этого несчастного! Умоляю, дай! Тогда хоть одно человеческое существо, благодаря мне, на этой земле продолжит свою жизнь!" - сквозь горькие слезы плакал Шарханбек. - О боже, на моих глазах Ты дал жизнь родничку. Родничок спас меня. Дай мне силы спасти этого убитого горем человека! - и он поднялся с колен, обнял безутешного сироту - отца, подавленного горем.

  Неожиданно из-за утеса взглянуло солнце. Два несчастных мужика, когда увидели этот дивный небесный свет, заплакали от счастья. Как по договоренности, перед солнцем опустились на колени, помолились. Встали, искренне, как дети, улыбнулись друг другу и стремглав бросились в сторону этого света, спасительного божьего света...

  Шарханбек через неделю после внезапного исчезновения, весь поникший, исхудавший, превратившийся в черную ходячую тень, но с горящими глазами, воротился домой. Его сопровождал высокий, иссохший солнцем мужчина в высокой папахе и чабанским посохом в руке.

  Жена за последние годы в глазах мужа впервые прочла живой огонек, возвещающий о возвращении к нему тяги жизни...

  Человек предполагает, а бог располагает. Конец Шарханбека наступил намного быстрее, чем предполагал Иван Сергеевич. Эта весть ошеломила профессора. Он потерял дар речи, мир перестал для него существовать.

   Накануне Ивана Сергеевича по срочному делу выехал в Ростов. Через пару дней он позвонил начальнику охраны Шарханбека, поинтересовался состоянием здоровья его хозяина. Тот в трубку что-то невнятно пробубнил, трубку передал жене Шарханбека. Она тоже отвечала уклончиво, вдруг замолчала и всплакнула. Иван Сергеевич понял, что случилось самое худшее, что он ожидал. Он тот же день выехал к Шарханбеку.

   Было начало осени. Пели птицы, от земли еще поднималось тепло, к полудню солнце даже жгло как весной. Профессор тропил водителя, автомобиль на огромной скорости летел в селение Шарханбека.

   Вот и дом Шарханбека. Во дворе все было спокойно, но молчаливая тревога, сквозящая со всех его сторон, говорила о том, что могло случиться в стенах этого дома. Он поднялся на второй этаж дома. В доме он ощутил резкий контраст между красотой осеннего дня и тяжелой атмосферой, мертвым грузом висящей над головами членов семьи, охраной.

  Иван Сергеевич заглянул в глаза жены Шархнбека и все понял.

  - Боюсь, Иван Сергеевич, у меня для вас плохие новости, - без предисловий начал начальник охраны Омар.

  -Что случилось? - в нервных конвульсиях задрожал его подбородок.

  - Мы были бессильны перед этой неземной карой, профессор, - он отвел глаза в сторону.

  Предусмотрительно избегая главной темы, они заговорили о мелочах. Профессор не выдержал нервного напряжения, резко оборвал Омара и задал прямой вопрос:

  - Вы думаете, что Шарханбек сошел с ума?

  Омар, смышленый малый, помедлил с ответом, затем горько улыбнулся, отрицательно покачал головой:

  - С некоторого времени мне кажется, что не Шарханбек, а это мы, все окружающие его люди, сошли с ума, - загадочно ответил он.

  - Что вы имеете в виду?

  - Вы хотите знать, как на самом деле умер Шарханбек? - спросил он.

  Профессор утвердительно кивнул головой.

  - Я могу рассчитать на сохранность семейной тайны? - он таинственно заглянул профессору в глаза.

  - Не мне ли, уважаемый Омар, твой хозяин доверял свои самые сокровенные тайны? Не мне ли он доверял судьбу своей жизни?

  -Иван Сергеевич, я не хотел Вас обидеть. Конечно, конечно, у этой семьи от Вас нет никаких секретов. Наоборот, она считает Вас своим самым доверенным человеком.

  У Омара, когда досказывал конец случившейся здесь страшной истории, с глаз катились огромные градины слез.

  -Вы до мелочей знаете, как разворачивались события в повторяющихся и прогрессирующих снах Шарханбека, не так ли, профессор? - спросил он.

  - Вы же знаете, он доверял мне, как никому... Только, пожалуйста, не тяните резинку.

  - Спокойствие, профессор! Ведь это главное требование в вашей профессии? Так слушайте. В течение последних двух дней он был, как раньше, спокоен. Но в тот день, накануне смерти, он был сильно возбужден. И вовремя разговора со мной, не скрою, впервые в жизни я увидел его так страшно напуганным. Он, как в бреду, говорил о волчьей стае, которая хочет отомстить ему за все беды и страдания, которые он ей принес. Говорил, она его настигнет во время сна, то есть в неординарной реальности. Он говорил, что в последнем сне эта стая подошла настолько близко, что он мог коснуться рукой головы главаря стаи. Если он уснет этой ночью, они его убьют... Каюсь, профессор, первое время все его сны я называл бреднями сумасшедшего человека. Теперь-то верю, что эти были особенные волки, которые реальными существами приходили из его снов. Приходили не в обычных снах, а когда он во сне испытывал состояние второго "пробуждения", в это время его сон, все персонажи его сна: люди, звери приобретали материальную сущность.

   Как он приказал, мы охрану увеличили десятикратно. На чрезвычайный случай, даже у дверей спальни водрузили трех вооруженных охранников.

  Нервы его были натянуты, как струны, он по любому поводу набрасывался на членов семьи. Когда жена хозяина случайно выронила неосторожное слово, он вспыхнул как порох. Сказал, что она недорезанная курица, и чтобы она не в свои дела не встревала. Что это не ее, а его жизнь подвергается опасности. А она, жадина, ждет и не дожидается его смерти, чтобы поскорее прибрать к рукам его богатства... В конце так разволновался, что охране пришлось долго успокаивать его. Когда уговоры не подействовали, ничего другого не оставалось - привели врача и в него вкололи огромную дозу снотворного. Когда к часу ночи я заглянул в его комнату, он спокойно спал в своей кровати.

  Около трех часов утра дом был разбужен ужасными криками, которые доносились из спальни хозяина. Из спальни вперемешку с этими криками раздавались рычания, дикие всхлипывания десятков зверей. Все в доме были парализованы страхом: охранники, члены семьи, прислуга. Никто не осмеливался переступить порог спальни хозяина, где с ним творилось что-то сверхъестественное.

  Наконец, за дверью все улеглось. Охрана стала приходить в себя. Самые смелые ребята из охраны, в том числе и я, с винтовками наперевес переступили порог спальни хозяина. Еще никогда я, профессиональный охотник, участник афганских событий, видевший ни одну страшную смерть, не был свидетелем ничего подобного! Охранники, приоткрывшие створку дверей в спальню, заглянувшие туда, потеряли сознание. Когда я заглянул в спальню хозяина, тогда только до конца осознал, кого он остерегался!

   В спальне Шарханбека, в которой не было острых предметов, и тем более оружия, валялось распотрошенное чудище. Это то, что осталось от моего хозяина: там валялась рука, в другом месте обглоданная нога, здесь вырванный глаз, огрызок пальца... Шарханбек был разорван на куски, создавалось такое впечатление, что на него напала огромная стая хищников. И все стены, потолок, постель, пол были в крови и в отпечатках лап хищников. Все случилось так, как это демонстрируют на демонических фильмах западных кинематографистов. Скрытно от чужих глаз вызванные врачи, санитары, работая в масках и резиновых перчатках, собирали, соскребали с пола, стен то, что осталось от хозяина...

   Для того чтобы не будоражить общественное мнение, а также спасти честь семьи, репутацию покойного, имидж его фирмы, члены семьи решили скрыть от остального мира эту страшную тайну. То, что осталось от покойного, несколько родственников ночью в строгом секрете похоронили на кладбище.

  В последнее время его душевное состояние становилось все хуже и хуже. Он стал одержимым, вел себя так, будто торопился жить. Никому ничего не доверял, никого к себе не подпускал, даже жену. Все время взаперти сидел у себя в спальне. Создавалось такое впечатление, что он за семью печатями спешил доделывать что-то очень важное. Я краем уха услышал разговор его жены с сыном. Они шептались, будто бы он во сне, как лунатик, уходил в подземелья за какими-то артефактами, пока с ним не случилась беда.

  Да, чуть не забыл: накануне своего судного дня хозяин вот этот, -развернул бархатный лоскуток и его содержимое показал профессору, - хрустальный череп древнего человека приказал передать Вам. Он передал, что в озере Ханума нашел ларец с остальными одиннадцатью черепами. Еще передал, что в этом озере он наткнулся на шахту, ведущую в Храм, где припрятан кристалл бессмертия. Он также просил передать, что у озера встретил женщину - шамана в белом одеянии. Он наткнулся на нее, когда она по подземным туннелям возвращалась с горы Эльбрус. Шаман рассказывала, что весь Эльбрус покрыт сверкающим льдом и снегом, как хрустальной броней. Она потрясенно говорила, что на склонах Эльбруса видела скальные башни-бастионы. Она подчеркнула, что несколько раз поднималась на вершину Эльбруса. В ясную погоду с вершины горы, как с выдвинутой в небо смотровой вышки, разглядывала горы-лакколиты Пятигорья, Чёрное море и Понтийские горы в Турции. Женщина говорила неправдоподобные вещи, будто, по мере того, как поднимаешься вверх по взгорью, окружающий мир плавно опускается перед тобой, как в сказке. И тогда понимаешь, что Планета хрупка как хрустальный шар. Она единое целое и ты её частица.

  Шарханбек говорил, что с ней имел продолжительную беседу.

  -"Не на прогулку же Вы взбирались на Эльбрус. Если не секрет, какую тайну мироздания Вы там открывали"?

  То, что ответила шаман, поразило Шарханбека:

  -Вся тайна мироздания сокрыта в "Зале знаний". Он размещен в пещере-шахте, в окрестностях селения Заюково Баксанского района Кабардино-Балкарии. "Зал знаний" уходит на глубину более восьмидесяти метров под горой Машук. А там я искала дверь, которая вела в хранилище знаний.

  -Что Вами движет?

   Шаман кратко ответила:

  -Желание разгадать "геном человечества".

  - Какая сила Вас подтолкнуло на такие поиски?

  Шаман на минуту задумалась и с придыханием ответила:

  -Это долгая история моей жизни, которой пять сотен лет. Меня заинтересовало, какую тайну тибетские монахи вместе с гитлеровцами хранят в этих суровых горах. Я следила за их фронтовыми действиями в горах Кавказа, военными маневрами, передвижениями гитлеровцев. И вот осенью 1942 года увидела, как вокруг Эльбруса кружил и садился на мерзлое озеро, именуемое ныне "немецкий аэродром", странный двухфюзеляжный нацистский самолёт. Из него вышли узколицые смуглые люди в белых одеяниях. Я недоумевала: "Понятно, в эти горы нацисты пришли с войной, а что же здесь потеряли тибетские ламы?" Пришельцев сопровождали военные в эсэсовской форме. Обратно самолёт улетел без пассажиров. Это меня озадачило: "Что же здесь интересное нашли эсэсовцы и тибетские ламы?" Впоследствии убедилась, немцев влекут пещеры в горах Кавказа, прежде всего Эльбруса. А что же там сокрыто? Чем их манят пещеры в таких труднодоступных местах гор Кавказа? Какие преимущества нацистам дает овладение Эльбрусом в борьбе с советскими войсками с военной точки зрения? Почему германский вермахт 49-й горнострелковый корпус генерала Конрада сбросил на ледники Эльбруса? Опять же меня интересовал вопрос: "Что немцы так усердно ищут в глубинах Эльбруса"?

  Как-то ранним утром, ещё в предрассветных сумерках, я вышла из одной подземной пещеры, обнаружила, что на окраине горы Машук стоит оцепление СС. Я спряталась за выступом горной вершины. Любопытство взяло вверх, и я поползла между углублениями в скалах на макушку взгорья. Внизу, на небольшой ровной лужайке, услышала звук военного марша. Я подалась на звуки, перевалила через отрог Машука, и на месте дуэли Лермонтова и Мартынова увидела что-то непонятное и зловеще-таинственное. Там под громовой звон медных труб маршировали, неся какие-то знамена, бритоголовые воины спецподразделения СС. Они были одеты в черные мундиры с блестящими, точно натертыми ртутью, нацистскими эмблемами и черепами. От нацистов веяло холодной, стальной силой.

  Бойцы спецподразделения СС заворожили меня. Форма на них сидела как влитая, и все воины были подобраны, как капля к капле воды. Глядя на них, даже мне, женщине-шаману, хотелось выпрямить спину. Это были натренированные, вышколенные, жутковато-красивые, устремленные к одной только известной им цели воины самой секретной службы Гитлера. Чувствовалось, они были безжалостны к себе и беспощадны к неприятелю. Всем своим видом они показывали, что передо мной маршируют хозяева будущей жизни на Земле. Им можно было подражать, они своим поведением так сильно отличались от обычных людей, что казались недосягаемыми небожителями. От них веяло какой-то чудовищной угрозой, ледяным холодом, хотелось поскорей покинуть это место и как можно быстрей позабыть о них. Откуда такая таинственность? Почему среди них нет ни одного простого офицера вермахта? Какую цель вынашивают спецподразделения СС, устраивая военные парады на горных вершинах Кавказа?! Я искала разгадку, но натыкалась лишь на новые, не менее запутанные вопросы...

  О загадочных событиях, которые происходят возле Эльбруса, среди местных жителей ходило много пересудов. Уверяли, что там под присмотром специального подразделения СС, совершают тайные ритуалы два десятка лам-священнослужителей, приведенные из Тибета. Где-то недалеко находится секретный аэродром гитлеровцев, где регулярно садятся военные самолеты. Видели и пассажиров этих самолетов. Среди вышколенных, самонадеянных офицеров СС нередко замечали бритоголовых людей странного вида в белых одеяниях.

  Я размышляла: "Эльбрус - священная гора ариев. Это так называемое "Место Силы", "Врата Шамбалы", "Страна счастья". Гитлер верит в особое предназначение нордических арийцев и их прямую связь с высшими силами - стихиями Космоса. В основе теории "чистоты расы" заложено спасение немцев от "недочеловеков" - всех остальных людей на Земле. Это спасение они видели в лице ариев, переселившихся в свое время с северного Архипелага островов и живущих в этих горах. По разумению Гитлера, немцы произошли от ариев. С их помощью гитлеровцы собираются ликвидировать всех остальных людей Земли. Гитлеру мерещится извечная борьба полярных начал: Материи и Духа, Тьмы и Света, Льда и Огня. Он считает арийскую расу обществом людей-полубогов, которые осознают свою связь с энергией Вселенной. Все остальные второсортные люди должны быть находиться у них в подчинении или уничтожены.

  Пророком "нового порядка" в мире Адольф Гитлер считает себя. А главным оружием своей идеологии - тайной доктриной - магию идей нацизма. Для этого спецподразделение СС проводит тайный ритуал на горе Машук, похожий на ритуалы мрачных сект средневековья или масонских лож. Для этого высятся нацистские знамёна на заоблачных вершинах Эльбруса, как знак начала новой эры - победу духа Огня, ариев над духом Льда, низших рас. Именно для этого отряды СС взобрались на Эльбрус, священную гору ариев, магическую вершину секты "Друзей Люцифера", водрузили там знамя со свастикой, благословлённое согласно ритуалу Черного Ордена. Это знамя на вершине Эльбруса должно было отметить начало новой эры нацистов. Теперь времена года должны были повиноваться им, а огонь - на тысячелетия победить лед.

  -И всё же, - спросил Шарханбек, - зачем Гитлеру в пропаганде нацистской идеологии нужны тибетские ламы? Я знаю, в Тибете издавна существует древнейшая на Земле цивилизация. В монастырях, больше похожих на военные крепости, восточные мудрецы хранят знания, опыт, магию по изменению сознания и подсознания отдельных людей или целых сообществ.

  -Идеологи Третьего рейха уверены, что именно в отрогах Эльбруса уцелело племя чистокровных ариев - "сверхчеловеков", - ответила шаман. - При исполнении определенных магических ритуалов арии должны были сойти с вершин священных гор и повести за собой нордическую расу на покорение мира. Гитлеровцы уверены, что после определенных заклинаний откроется небо, и ламы увидят на нем прошлое, настоящее, будущее, смогут вызвать в будущем благоприятные для нордической расы изменения. Именно ламам было поручено вести переговоры с высшими силами небес. Так немногословные ламы Тибета оказались в рядах СС и на заоблачных вершинах Кавказа. Тогда я еще не знала, существует ли там сверхсекретная лаборатория "посланников Шамбалы"? Какие такие ритуалы и обряды магии могли вершиться среди каменных башен Эльбруса? На эти и другие вопросы, которые я задавала себе, можно было ответить только поисками и находками чего-либо материального, спрятанного спецподразделениями "Аненербе" в горах Кавказа. Я это поняла, когда познакомилась с историей организации "Аненербе", которая была создана в стенах Третьего Рейха. Она на Кавказе вела беспрестанные поиски "Зала знаний". Специальное подразделение "Ананербе" свою логическую цепочку выстраивало на основе мифов, легенд, писаний священных книгах, которые оно получило от Ватикана. Эти книги в свое время из Иерусалима вывез орден тамплиеров и отдал их Папе Римскому.

  - Если я Вас понял, - многозначительно отметил Шарханбек,- на Эльбрусе пришельцы с Востока, призвав на помощь "Высшие силы" небес, должны были узнать будущее Германию и лично Гитлера?

  - Да. Хочу отметить, что нацистская Германия еще с начала Первой мировой войны вела тайные переговоры с Тибетом. А в рядах СС, они были охранными отрядами, было организовано специальное подразделение из тысячи тибетцев. Они составили костяк личной охраны Гитлера. "Воины Шамбалы - "как их прозвали в Генштабе вермахта, обеспечили фюреру защиту в дни путча в июле 1944 года. А в мае 1945 года они полегли на подступах советской армии к Рейхстагу. Советских солдат, штурмовавших подземный бункер Гитлера, удивляли трупы бритоголовых азиатов в эсэсовской форме. Тибетцы бились до последнего патрона, а своих раненых бойцов, чтобы не попались в плен к красным, закалывали кинжалами. Они все полегли там, где им было приказано стоять насмерть...

  -Насколько я понимаю, как не бились специальные подразделения СС над секретным проектом, ожидаемого результата не добились?

  - Скорее наоборот! Монахи с Тибета, посвящённые в тайны духа и мироздания, как ясновидящие и всезнающие, неожиданно для нацистов стали опасными свидетелями их будущего краха. Монахи во время медитации в 1945 году весной на улицах Берлина "увидели" русские танки! Будущее Германии монахи предсказали, когда ещё неясен был исход Сталинградской битвы. Нацистские идеологи такого удара от тибетских монахов и поворота судьбы Германии никак не ожидали. Гитлеровцы в ярости предсказателей будущности Германии, из соображений секретности после мрачного "ритуала смерти - освобождения души", расстреляли, а их трупы забросили в пещеры Машука...

  - Когда тамплиеры, - Шарханбек заглянул в умные глаза шамана, - во время Крестового похода на Аравийский полуостров, нашли Книги знаний, за одну ночь снялись и ушли из Иерусалима обратно в Европу, значит, в них хранилась такая тайна, которая превосходила все богатства этих стран? Кроме того они стали обладателями чаши Грааля с кровью Христа, которая, по преданию, даёт силу и власть над всем сущим миром?

  - Эти книги, насколько я помню, были дохристианским описанием еврейской Каббалы. Если Каабала был ковчегом, хранящим в себе страшную силу, способную уничтожить все человечество на свете, не зря Третий Рейх охотился за ним. Бесценны были и Книги знаний, найденные на Аравийском полуострове. Впоследствии в Священных Писаниях - Торе, Библии, Коране - спущенных с небес, упоминается о пути, ведущем к "Залу знаний".

  Шарханбек приблизился к шаману и заговорил шепотом:

  - Как Вы для себя представляете "Зал знаний"?

  - "Зал знаний" - это специально сконструированное помещение для сохранения и передачи информации. Там нет никакой мистики. Эта информация не несёт и никаких религиозных знаний. Это могут быть знания по математике, геометрии, технологии, астрономии, мироустройству. То, что информация сохранена на кремниевом носителе - а это следует из фразы, написанной на гробнице египетского фараона, - свидетельствует о том, что речь идёт о древней высокоразвитой цивилизации, у которой, видимо, было чем поделиться с потомками. И она максимально постаралась сохранить эти знания. На сегодняшний день человечество разработало способы хранения информации максимально на 200 лет. Дело в том, что под воздействием разного рода физических явлений носитель информации разрушается. Чтобы избежать этого, древние люди построили "Зал знаний" не на поверхности земли, а на определённой ее глубине, где можно сохранить предмет на более качественном уровне, оградив его от солнечного излучения. Те, кто строил "Зал знаний", пытались сохранить информацию не на сто и не на двести лет, а на тысячелетия.

   - Для чего?

   - Чтобы следующим поколениям обеспечить гарантированную возможность дойти до определённого уровня развития.

   - Но ведь могло случиться, что этот "Зал знаний" мог остаться никем неоткрытым?

   - Нет, это не могло случиться. Для этого древние люди оставили достаточно заметные свидетельства - пирамиды. Вся математика, все реперные точки заложены в структуре трёх египетских пирамид, расположенных на плато Гиза. Единственное, что требовалось - их правильный обсчёт. Они дают ориентиры, на каком расстоянии находится "Зал знаний", под каким градусом, как к нему подойти. Фараону Хуфу, который взялся за это открытие, надо было искать "Зал знаний" не вслепую, а ориентируясь на пирамиды и обсчитывая их.

   Все объяснения даются геометрическим способом: угол наклона граней, наклона плоскостей, базовое основание, соотношение между высотами пирамид, почему у них срезана верхушка... Пирамиды - это послание в каменном виде тем, кто их тайну в состоянии прочитать.

   - Кто ещё, кроме фараона, тамплиеров и Гитлера, искал "Зал знаний"?

   - В советское время такими поисками занимался НКВД. В открытой печати об этом есть немало работ.

  -Кто же ближе всех приблизился к намеченной цели?

  - Специальное подразделение вермахта "Аненербе". Но нацисты первоначально "Зал знаний" искали в Африке, которая была объявлена прародиной человечества. Единственным объектом, заслуживающим внимания нацистов, была гора Килиманджаро. Однако, встретившись с племенами, которые там обитают, поняли, что эта гора их не интересует - легенды, которые они собрали перед выездом, не подходили к этому месту. Поэтому цель своих поисков они перевели на Тибет. А тибетские монахи развернули поисковую группу "Аненербе" на Кавказ. Монахи сказали, что "маточная гора", которой они поклоняются, находится от них на западе. А на западе от Эвереста находится только Эльбрус. И отряды "Аненербе" пошли на Эльбрус. Всё это отражено в отчётах отрядов "Аненербе".

   Я несколько раз прошлась по маршруту этого спецподразделения. Под Эльбрусом поиски вели подразделения "Аненербе", "Эдельвейс", которые состояли из горных стрелков-альпинистов. Я не имела точного представления их маршрута, поэтому ходила разными маршрутами, пока не наткнулась на их след.

  -Как специалистам "Аненербе" удалось прочесть реперные точки на Эльбрусе? Хотелось бы узнать, как они попали в "Зал знаний"?

  - Находясь рядом с Эльбрусом, просчитать, где находятся реперные точки, не составляет особого труда. Я километр за километром обследовала все заинтересовывавшие меня места, отслеживая, где находятся реперные точки. Я изучала сотни камней, нашла взаимосвязь между камнями, разворотами камней. У большинства камней отесаны две грани из четырех, они расположены друг от друга на расстоянии взгляда.

   Этот путь привёл меня к шахте. Шахта имеет протяжённость около восьмидесяти метров. Внутри она выложена цельными каменными плитами с ровными плотными стыками. Шахта ведется в подземную пирамиду, похожую на древнеегипетскую пирамиду Хеопса. Внутри пирамиды находятся огромные залы, построенные из гранитных блоков весом от двухсот тонн. Эти блоки стыкованы друг к другу так, что между ними лезвие ножа не пролезет. Пирамида подземными ходами имеет прямую связь с южным, северным полюсами.

  Шархабек от изумления вытаращил глаза.

  -Не верится? Я сама ходила этими маршрутами...

  Омар на секунду задумался и добавил:

  -Шаман передала еще, что Земля внутри полая и в самой ее глубине процветает жизнь. Там есть свое Солнце, Луна, там не бывает ни зимы, ни холода; там цветут сады, выращивают овощи. В подземный мир самым коротким путем можно попасть с северного или южного полюса. Шаман также сказала, что пирамида, находящаяся внутри Эльбруса, как Кайлас, сжимает время. Она в таком сжатом состоянии передает его в надземный мир. Эта пирамида подземными ходами имеет связь с плато Гиза в Египте, Тибетом, Гималайскими, Саянскими горами. В шахте на глубине сорока метров, куда я спускалась, чувствуется приток свежего воздуха. Ощущение такое, что он поступает не сверху, а откуда-то с боков, и она рукотворная. На этом пятачке находятся несколько таких сооружений. Они поддерживают температурный режим подземного хранилища. Но главной целью моих поисков была дверь, ведущая в хранилище. И я эту дверь нашла.

  Шарханбек поинтересовался:

   - Что вы испытали, когда обнаружили дверь?

   - Вы знаете, я даже не удивилась, что мои поиски закончились так быстро и удачно. Я рассчитывала, в определённом месте должен лежать камень, приходила и видела, что там лежит загаданный мною камень.

   - Но камни в горах везде лежат, может быть, это случайность?

   - Когда случайности выстраиваются в логическую цепочку, это уже не случайность.

   - Что даст человечеству ваша находка, если окажется, что за найденной дверью находится хранилище с матричными дисками знаний?

   - Уравновесит человека и природу, даст знания о новых видах энергий, знания о медицине, о законах гравитации.

  И, главное, как передал Шарханбек, в мерзлом озере Джикаульгенкез находится живая вода, которая меняет структуру крови и ДНК человека. Команда "Аненербе" в долгих поисках наткнулась это озеро. Специальные подразделения СС с этого озера вывезла тысячи тонн живой воды в секретные лаборатории Третьего Рейха. Живая вода может быть заменителем крови человека, она делает структурные изменения в организме человека и делает его бессмертным. Кроме того озеро в своих глубинах прячет вторую половину кристалла бессмертия. Живая вода вместе с кристаллом бессмертия может сделать землян вечными владыками Вселенной.

   Алтайская шаман передала Шарханбеку координаты ледового озера Джикаульгенкез. Шарханбек за день до несчастного случая продиктовал мне данные какой-то широты и долготы, простите, я не запомнил. Помню, огромное "Ледовое озеро" находится за перевалом Чаткара, под восточным куполом Эльбруса и на высоте три тысяча пятьсот метров над уровнем моря. В центре его торчит, словно указывающий в небо, перст - гигантский скальный палец, так называемый пик Калицкого. Вершина его, как выдвинутая мачта, высится среди плоской "тарелки" льда. Ледник Джикаульгенкёз и пик Калицкого можно представить как природную приёмо-передающую антенну неведомой космической связи... На южном склоне вершины находится пещера с уходящими вглубь полостями-пустотами, заполненными горючим вулканическим газом. Люди, попавшие туда неоднократно, испытывали на себе какую-то заторможенность. Они с трудом передвигали ноги, но иногда под его воздействием испытывали приливы возбуждения. Вероятно, на людей, оказавшихся в этих пустотах, газовые эманации оказывали психотропное воздействие.

  В центральной башне вершины пика Калицкого странным образом выделялся "силуэт Богочеловека", склонённого над каменной книгой... Хозяин говорил, что из-под озера с живой водой проложены лабиринты, ведущие на Архипелаг северных островов, под череду озер в Восточной Сибири и Телецкое озеро на Алтае. Напоследок он, бледнея, прошептал: "Не хватило пару ночей - волки раньше времени нагнали меня..."

   Профессор с болью в сердце ушел из этого дома, едва передвигая ставшие ватными ноги, вышел за околицу села, за короткое время, ставшее ему родным. Сел на лежащий у обочины дороги камень, оглянулся по сторонам. Вдруг он засопел, глаза заблестели, в их углах появились крупные блестящие горошины. Они, туманясь и увеличиваясь на ресницах, крупными каплями скатывали на щеки. Они, не удерживаясь на щеках, узкими ручейками струились к впадинам у крыльев носа, оставляя за собой кривые прозрачные бороздки. Он горько плакал, плакал от бессилия и безысходности. Он плакал потому что, являясь профессором, доктором медицинских наук, не смог помочь Шарханбеку, пережившему адские муки, человеку, будучи живым, не один раз похоронившему себя, человеку не один раз самому себе прочитавшему предсмертную суру Ясина.

   Водитель долго не подъезжал к нему, когда почувствовал, что профессор поостыл, подъехал и приоткрыл заднюю боковую дверь автомобиля. Профессор сел в автомобиль, и они направились в сторону Дербента. Иван Сергеевич по федеральной трассе Баку-Ростов с тяжелыми мыслями мчался в ночь. Завтра к вечеру они будут в Ростове-на-Дону.

  Профессор вдруг вспомнил про хрустальный череп древнего человека, святого великомученика, положившего свою жизнь на алтарь самопожертвования ради мира в родной стране. Вытащил его из своего саквояжа. Трясущимися пальцами левой руки прошелся по его гладко отполированной поверхности, приложил его к своему уху и долго слушал в нем дыхание гор. Оглянулся по сторонам, рукой прошелся по лицу, стряхнул с него тяжелые думы, сел в машину, бережно уложил череп обратно в саквояж.

  Неожиданно у него в сердце зародилась тревожная мысль: "Шарханбеку этот диковинный череп на днях принес смерть. И за ним по истории тянется кровавый шлейф сотни тысяч людей, живших на Архипелаге северных островов. Шарханбек был подобен подземному кораблю, сконструированному умелыми руками природы из неземного материала. "Ты, Иван Сергеевич, перед ним дырявая лодка без весел, ноздря, вырванная из носа малютки! Этот череп в свое время сумел уничтожить половину титанов северных островов. В нем есть сила, способная человека лишить жизни! Как он себя поведет, кому предвещает очередную смерть, трудно определить. Если ты хочешь жить, избавься от него! Избавься и от браслетов!"

  Он подошел к обрыву над речкой, размахнулся. Но вдруг внутри что-то оборвалось. Рука с черепом и браслетами повисла плетью: "Это же единственные предметы, свидетельствующие, что человек с земли был в Преисподней Мира и оттуда вернулся обратно на землю. Эти артефакты являются связующим звеном с тем миром, где Небеса спрятали кристалл бессмертия с зашифрованным кодом человеческой жизни. История жизни Шарханбека в Преисподней Мира еще не закончена. Она является только началом жизни человека там, где обитают разумные существа, куда на вечные времена в подземный мир духов Немов ушел Шарханбек".

   Шарханбек только сделал пытку подыскать код к потайной двери подземных миров. Теперь за это дело должен взяться сам, Иван Сергеевич! Если он за оставшуюся жизнь не решит эту задачу, не отыщет секретный код двери в загробную Вечность, тогда за это дело возьмется его сын, внук, правнук. А пока единственным связующим звеном с "подземным миром" оставались браслеты и этот хрустальный череп великомученика с Архипелага северных островов. Он спрятал их за пазуху, сел в автомобиль. За ним захлопнулась дверь.

Очи Бала

ОЧИ БАЛА

  Когда поёт кайчи - исполнитель алтайского героического эпоса, - кажется, целая Вселенная: Солнце, Луна, Земля, небеса, реки, моря, океаны, все планеты на орбитальных фазах мыслимого и немыслимого Космоса замирают перед ней. Вот, разбуженное кайчи, кроваво-красное зарево показалось из-за пиков 'Снежный барс'. Это восходит Луна. На секунду она задумалась, чуть заметно выступил край ее кроваво-медного диска. Она, светлея за горизонтом гор, медленно поднималась из-за туманной россыпи, увеличиваясь, вдруг во всей красе показала свое бледное лицо. Поднимаясь выше и выше, выныривая за облака, она становилась все меньше и меньше, все светлее и светлее. Она поднялась высоко, почти на одну четверть небосклона, остановилась, с ее серебристо-золотистого диска на Землю двойной энергией целыми снопами начал падать бледно-матовый свет. Не веря тому, что сегодня ночью происходит на плато, Луна еще раз удивленно взглянула сверху вниз. Да, там, недалеко от войлочной юрты, одиноко сидела женщина-кайчи. Она, цепким взглядом уставившись в небеса, темной тенью застыла на белоснежном войлоке, застеленном под ней, казалось, она решила заворожить Луну.

  Мириады звезд на куполе небес задвигались вокруг Луны; они трепетно зажигаются и гаснут. Те из них, которые не выдерживают темпа хороводного движения, выпадают из круговерти, соскальзывают с лика небес, падают вниз, оставляя за собой снопы искр, обрывки языков пламени. Другие звезды, встревоженные болезненным поведением Луны, искрясь и гася, веером разлетаются в разные стороны по наклонной плоскости к Земле.

   Плато Укок виднеется как на ладони, а ниже бескрайним морем вырисовывается великая степь. Степь, насколько хватает человеческий глаз, под чрезмерно струящимся лунным светом мягко расстилается от основания гор до подошв клубов белого тумана на горизонте и теряется за ним.

  Лунные ночи в горах таинственны и неповторимы. Шарханбека всегда завораживает лунная ночь; его манят загадочные полеты падающих звезд, сполохи, оставляемые ими в небесной выси; всхлипы диких птиц, разносящиеся в степи; ржание дерущихся из-за первенства в стае жеребцов; капризные вздохи влюбленных молодых людей; магические свечения вдали, затмения; выглядывающие из темноты бледные лики призрак, тени, полумраки! Обомлела великая степь: ни ветерка, ни шевеления горькой полыни, ни блеяния овец, ни ржания пасущихся лошадей; кругом создалось такое умиротворение, что под действием волшебного пения кайчи все затихло. Но все время почему-то кажется, что кто-то в горах, в степи не выдержит этого магического оцепенения и заплачет.

  Некоторые скептически настроенные ученые говорят, что не бывают живых звезд, планет; они лишены эмоций, что звезды, небесные светила не умеют сопереживать, что у них нет органов чувств, элементарного сознания, человеческой боли. А Шарханбеку кажется, что они ошибаются. Такие боли особенно по ночам бывают у Луны, если нет, то тогда почему по ночам темные, багровые пятна, как раковые опухоли, выступают у нее на лике? Боли Луны по ночам передаются и Шарханбеку. А Шарханбек боль Луны на себя принимает с великой благодарностью, даже самому себе боится признаться, что он бывает рад болеть болезнью Луны. Даже если он признается, никто из людей не поверит, что он в состоянии принять на себя лунную болезнь, его не поймут, в лучшем случае засмеют, в худшем случае признают потерявшим рассудка.

   Ему кажется, перед неминуемой болезнью Луны на Земле все живые существа начинают зябнуть. Он знает, все боли Луны - это боли людей на Земле, которые она добровольно на себя перенимает. И еще он знает, займи Луна немного другую позицию в Солнечной системе, стань на другую орбитальную фазу, и жизнь на Земле не была бы возможна. Эта великая случайность! Теперь он знает, от какой случайности зависело возникновение жизни на Земле. Не было бы этой случайности, не было бы людей на Земле, множества звезд, этой кайчи, и он бы никогда не услышал ее чарующего горлового пения.

   Завтра, рано утром, когда Шарханбек проснется, вздохнет и про себя скажет: 'Да, Земля, звезды на небесах, Солнце, Луна также остро чувствует радость, боль, предательство, как чувствую я. Но эту боль острее всего ощущает Луна. Ее боль - моя боль, ее дыхание - мое дыхание, моя сила, моя неповторимая красота, мое становление! Луне болеть нельзя, тем более сходить со своей орбитальной фазы. Иначе все на Земле погибнут, погибнет вся природа и царица змей Саида, и кайчи, и ее песни.

   Все силы великого гения Солнечной системы обращены ко всем сильным, могучим созданиям других систем Галактики. Мы всего лишь жители Земли, которые являемся одной долей от миллионных долей Солнечной системы. Вокруг Солнечной системы крутятся много подобных ему систем, и все они сходны огромным живым организмам. Они так же организованы, как организована Солнечная система, правда, одни из них могут быть намного больше, другие намного меньше. Мне кажется, у каждой звезды, планеты на небесах тоже есть свой кайчи. Они, завороженные горловым пением своего кайчи, также живут и вращаются внутри своих систем. И они, как Земля, заряжаются своей солнечной энергией, силой притяжения своей Луны. Они соединены друг с другом своим магнитным протяжением, мельчайшими частицами, своим происхождением, рождением, взрослением, дыханием, мудростью, своей неповторимой музыкой мироздания. Всей Вселенной, Солнечной системе, их Бесконечности во времени и в пространстве нет конца'.

  Наступает день. Великая мать кайчи приподнялась на горку, стоящую чуть выше своей юрты на плато Укок, присела на ровную ее площадку, богобоязненно поклонилась Солнцу. Она запустила чумазую руку в боковой карман, вытащила тончайшей работы горловой инструмент, преподнесла его к дрожащим от волнения губам, еще раз взглянула на Солнце, застыла на мгновение. Чуть приподняла свое высохшее от долгих прожитых лет лицо, взглянула на парящую над ее головой орлицу и запела песню наступившему новому дню.

  Где-то высоко дрогнули пики Гималайских гор. Они замерли перед силой и нежностью этого дефонического горловогло пения. Они оцепенели, всей своей величиной потянулись вперед, прислушались к гортанным голосам, неповторимым музыкальным ритмам, издающим устами кайчи. Перед этим величественным пением затихли гомон рек, озёра успокоили бег своих волн, пики Гималайских гор ещё выше потянулись к небесам. А за ночь родившиеся на чистом небосклоне облака преобразились, принимая фантастические очертания. Они, прильнув к небосклону, перевоплощаясь в разные невообразимые фигуры, слушают волшебное дребезжание, издающее из горла кайчи в городке юртов, расположенном у подножия горы 'Снежный барс'.

  У народов Горного Алтая вся жизнь, судьба отражена в этом пении кайчи. Жизнь алтайцев тысячелетиями зачиналась и кончалась с песен кайчи, она хранится в их духовной силе, мужестве, любви к родине. В этой духовной силе запечатлена вся душа алтайца, его настоящее, прошедшее, будущее.

  У подножия белоснежной горы 'Снежный барс', светящейся изнутри, покоится плоскогорье Укок. Высоко в Саянских горах, под периной белоснежных облаков, стелется Белое озеро - начало Великой сибирской реки Оби. Там же берет свое начало и могучий Иртыш. Здесь круглый год свирепствуют стужи: зимой мерзнут, летом пекутся под знойными солнечными лучами. Зимой и летом Саянские горы окутаны свинцовыми тучами, где в десяти шагах ничего не видно. Тучи весной теплым влажным туманом опускаются на степь, оживляют и преобразуют ее, летом ее высушивают и выгорают, а зимой превращаются в лед. От шестидесятиградусных морозов у горных баранов трескаются рога, у яков отмораживаются копыта. Здесь не растут деревья, а натуралист-юнец вряд ли отличит здешние кустарники от рядом растущей травы.

  Народы Горного Алтая плоскогорье Укок называют перекрестком миров. Оно расположено на границе России, Казахстана, Китая и Монголии. По этому плоскогорью в те далекие времена из Горного Алтая, Казахстана в Китай, Индию, Монголию, Непал беспрерывно курсировали караваны верблюдов. Для алтайцев это место является священным, сакральным, овеянным легендами, мифами.

  Я сидел на берегу Оби и обдумывал свой дальнейший маршрут в Гималаи, Саяны. Своими мыслями я находился высоко на горных вершинах. Перед моими глазами сияли источники с 'мертвой' и 'живой' водой, увиденные во сне в состоянии второго 'пробуждения', череда голубых озер. Во сне в состоянии второго 'пробуждения' я не раз видел, как йоги, стремящиеся войти в состояние Сомати, пьют воду особых источников - 'мертвую воду'. А для того, чтобы избранный вышел из Сомати, люди, сопровождающие его в далекий путь духовного воссоединения с небесами, окропляют и поят его 'живой водой'.

  'Былины, сказки, в которых говорится о чудодейственных свойствах 'живой' и 'мертвой' воды - это не выдумки сказочников'?

  'А ты как думал? Сказки, былины, дружище, на пустом месте не возникают. Они базируются на многовековом опыте человечества, через который оно иносказанием свои мысли и дела доводит до современных людей. Как не возникает былина на пустом месте, точно также 'живая' и 'мертвая' вода в безжизненной пустыне не рождаются. 'Мертвая' вода вытекает из пуповины горы 'Снежного барса'. 'Живая вода' родившимися каплями влаги просачивается из сердца гор. И, на своем пути соединяясь с такими, как она каплями, с горных отрогов речушками, реками ниспадает в Телецкое озеро'.

   'Чтобы войти в состояние Сомати, кроме 'мертвой воды, что еще надо делать'?

   Глубокий старец отвечает:

  

  'Для этого, прежде всего, человек должен быть избранным небесами, иметь многовековой опыт прожитой жизни, входить в особое состояние души и уметь пользоваться 'мертвой водой'.

  'А в каких потаенных местах прячут избранных, вошедших в состояние Сомати? Не зарывают же их в сырой земле'?

  'В подземном Царстве находятся в достаточное количество храмов и галерей для 'уснувших'. Там с древних времен находят свой покой тысячи избранных разных рас и цивилизаций человечества. А их Духи в это время витают за пределами их застывших тел, ведут разговоры с Богом на небесах, его ангелами и херувимами'.

  Мы в сопровождении монаха-путеводителя по узким тропам, нависающим над головокружительными кручами плато Укок, держим путь в сторону монастыря, расположенного на острове в Телецком озере. По рассказам монаха, Телецкое озеро затерялось между недоступными выступами этого горного плато.

  На подступах к озеру глубокий старец заговорил со мной вкрадчивым голосом:

  'Предания гласят, что в глубинах плато Укок спрятаны несметные богатства скифов. С этого же плато открываются северные врата в Шамбалу. Не так давно на лике плато открыли геоглифы, гигантские рисунки, видимые только с большой небесной высоты. Они похожи на грифонов. Их современные ученые считают восьмым чудом света. Геоглифы, нанесенные на плато Укок, могут быть местом посадки космических кораблей иноземных цивилизаций. И на них приземлялись корабли с людьми, убегающими от природных катаклизмов, нагрянувших на Архипелаги северных островов'.

  'Мудрый отец, - обратился я к глубокому старцу, - как удалось открыть тайну Телецкого озера и монастыря, стоящего на его середине'?

  'В 1891 году краевед и этнограф Дмитрий Клеменц, отбывающий ссылку за участие в народовольческом движении в городе Минусинске, собрал экспедиции для изучения Урянхайского края и северной Монголии. В планы экспедиции входило и обследование Телецкого озера. Весной того года экспедиторы попали в Кунгуртуг - небольшое тувинское селение. Для дальнейшего следования нужен был провожатый, хорошо знающий эти края. Такой человек нашелся, но он, когда узнал, куда экспедиция планирует свой маршрут, наотрез отказался сопровождать пришельцев. Дмитрий Клеменц тувинцу за рискованный поход в труднопроходимые горы предложил тройную плату. Тувинец, выпучив глаза, испуганно лепетал:

  'Да, я знаю, где находится загадочное озеро. Но вас туда ни за какие посулы не поведу. В охране озеро стоят суровые духи. Они жестоко наказывают тех людей, кто переступает запретную зону. Только избранные люди и шаманы имеют право переступить его границы'.

  Клеменц знал, что он затевает опасную игру, но скепсис и азарт исследователя отвергли веские доводы тувинца. Взвесив все за и против, он сам на свой страх и риск повел экспедиционную команду на поиски загадочного озера.

  У экспедиции проблемы начались за пару десятков километров до назначенной цели. На ровной дороге одна из лошадей сломала ногу. Лошадь прирезали, мясо разделали на тонкие длинные ломтики, посолили, высушили на солнцепеке. Таким образом, экспедиция пополнила свои скудные запасы продуктов питания. На другой день по пути следования соратник Клеменца угодил в глубокую замаскированную яму. Он получил сильные ушибы, потерял способность двигаться. Его пришлось оставить в одном из монастырей с монахами.

  Но самые неожиданные приключения экспедиции ожидала еще впереди. Когда за перевалом показалась гладь озера, лошади чего-то сильно испугались и отказались повиноваться. Исследователей за каждым поворотом, подъемом и спуском настигала беда, которая ломала их планы. Команде Клеменца ничего не оставалось делать, как, оставив весь груз и лошадей на перевале, отправиться дальше пешком. Экспедиция загадочное Телецкое озеро открыла наугад. Теряя силы, она вышла на берег обширного водоема молочного цвета, посреди которого был виден остров Пор-Бажын. А на том острове из глубин воды отчетливо вырисовались руины старинного монастыря.

  'Как в центре озера мог образоваться остров? Это что, тоже восьмое чудо природы?' - Шарханбек не верил своим глазам.

  'Нет, - ответил старец, остров является рукотворным. Центр озера с привлечением огромного количества людей и тягловой силы засыпали камнем, на нем в спешном порядке воздвигли укрепленную крепость.

  'Раз так, - спросил Шарханбек, - у племен, живущих на плато Укок, была такая необходимость? От кого они защищались'?

  'Да, здешние племена нуждались в спешной защите, - ответил глубокий старец. - За крепостными стенами они чувствовали себя защищенными от бесконечных наскоков племен со стороны Китая. Крепость соорудили около 7 - 8 веков н. э. племенем уйгуров, создавшим Уйгурский каганат, в состав которого вошли Тыва, земли Саяна и Алтая. Камень и глину на тележках доставляли с сотни верст, а древесный материал на верблюдах привозили из Непала, Казахстана, Китая, Индии. На строительных работах принимали участие почти все мужское население Уйгурского каганата. Когда были завершены строительные работы, в крепости-обсерватории остались ученые монахи. Они служили и защитниками крепости. Помимо богослужения, они занимались скотоводством, защищали границы Уйгурского каганата от наскоков степных племен, живущих по ту сторону плато.

  Монахи были искусными, бесстрашными воинами, наездниками. Когда монастырю грозилась опасность, к ним быстро присоединялись воины-уйгуры, тувинцы, алтайцы. Но однажды монахи не убереглись. Варвары напали на монастырь ночью исподтишка. Силы были неравные. Иноземцы глинобитными машинами пробили стены крепости, ворвались в нее, с ее защитниками расправились жестоко: многих казнили, других потопили в озере. Варвары разграбили крепость-обсерваторию. Но они искали золото, священные золотые пластины с матрицей жизни, священные книги. Когда враги добрались до священных золотых пластин и священных Книг, хранящих тайну жизни, на озере Тере Холь поднялась страшная волна. Вода забурлила, запенилась. Над поверхностью озера поднялись водные смерчи. Там, где был остров, вдруг образовалась огромная воронка. Она затянула в свою бездну монастырь вместе с золотыми пластинами, священными Книгами, оставшимися в живых ее защитниками и находящимися в нем врагами.

  На озеро в последние годы глубоководники не раз приводили обследования, они в батискафах прочесывали дно озера. При первом же погружении они наткнулись на крепость-обсерваторию, остатки крепостного водопровода. На стенах крепости в отличном состоянии сохранились резьба, множество замысловатых символов, надписей, нанесенные природными красками. Было установлено, что все они несут в себе важный, эзотерический смысл, и очень напоминают символы, характерные для древнейших городов культуры майя. А вокруг крепости в кольчугах, шлемах, с оружием в руках, без оружия лежали тысячи прекрасно сохранившихся трупов вражеских воинов и трупы их боевых коней.

  - Досточтимый монах, - обратился я к нашему провожатому, - давайте сделаем небольшую экскурсию к другому величественному чуду природы - статуе Читающего Человека. Я где-то вычитал, что золотые пластины из крепости-монастыря на острове, несущие в себе код генной информации происхождения человека, припрятаны под его основанием.

  Я немигающим взглядом вцепился в подбородок монаха. Мимо моих глаз не ускользнул, что его подбородок нервно задрожал. С его подбородка на грудь уродливо свисали несколько седых длинных волосков.

  Я не отступал:

  - Как бы Вы прокомментировали этот вопрос?

  -- Статуя Читающего Человека - великое чудо наследия уйгуров. А золотые пластины, хранящие в себе настоящее, прошедшее и будущее человечества, - это секрет народа, живущего на этом плато. Будь осторожен, чужестранец, советую без меня с глубоким старцем не переступать его границы. Это может для тебя плохо кончиться. От чужеродных людей статую охраняют вездесущие монахи и странствующие в горах духи. Скажи, - металлическим голосом изрек монах, - кто тебе открыл тайну нашего народа? Своим любопытством, не слишком ли ты далеко зашел? - глаза монаха двумя цепкими занозами впились мне в лицо.

  - О, это уже давно не секрет, - дружелюбно улыбнулся Шарханбек. - О Читающем Человеке мне много рассказывали монгольские монахи в одном из моих путешествий. - А тайну золотых пластинок, припрятанных у ног Читающего Человека, мне раскрыл один любопытный документ, на который я наткнулся в одной из пещер Уральских горах.

  - Да, есть у нас статуя Читающего Человека, - быстро взял себя в руки монах, - но от инородных людей она всегда прячется за завесой густого тумана, спускающегося с пик Гималаев. Но мне не один раз приходилось побывать у подножия статуи Читающего Человека.

  - Мне, уважаемый монах, - продолжал Шарханбек, - тогда в Уральских горах крупно повезло. В упомянутой выше пещере я нашел старинную карту. На краях этой карты мелким почерком было отмечено, что под статуей Читающего Человека хранятся золотые пластины с секретными надписями, с которых переписаны все Священные книги.

  Монах Шарханбека просверлил недружелюбным взглядом. Шарханбеку казалось, что под его тяжелым взглядом он гнется подковой. Монах понял, что зря сгущает краски. Он улыбнулся Шарханбеку одними тонкими губами, стараясь сгладить пробежавшую между нами искру отчуждения.

  - Да,- отметил он примирительным тоном, - в этих пластинах хранятся главные знания древних цивилизаций, включая чудотворные заклинания. Пока никто не смог расшифровать и доли того, что хранится на этих пластинах. К ним, кроме избранных монахов и жрецов, никто не имеет права прикоснуться, - секунду задумался и добавил, - Это очень опасно! К золотым пластинам нельзя подойти, потому что, кроме монахов и духов гор, они находятся под неусыпным бдением Дома Счастливого Камня, Главного Зеркала времени. Главное Зеркало времени за считанные секунды может человека, нарушившего его границы, превратить в старика или испепелить!

  -Я предупрежден об этой опасности, досточтимый монах. Если переступлю запретную границу статуи Читающего Человека, - сделал многозначительную паузу, - возможно, то только во сне и в состоянии второго 'пробуждения'.

  -Переступишь любую запретную грань, тогда тебя жестоко накажет и Царство мертвых.

  - Пока я в состоянии избежать такого наказания, ученый монах. Ведь я посещаю запретные мне места только во сне и в состоянии второго 'пробуждения'. Во время путешествия мое материальное тело покоится в моей спальне и на пуховой постели.

  -Царство мертвых не жаждет Вашего тленного тело, оно лишит Вас духа.

  -Почему?!

  -Потому что Вы грешны! На Вас лежит кровь безвинно убиенных людей, - голосе монаха задрожал от негодования.

  Шарханбек обиделся, собрался парировать слова монаха, но глубокий старец взглядом сделал ему внушение. Он мягким голосом вступил в диалог:

  -Главные знания древних цивилизаций, включая чудотворные писания, с золотых пластин вряд ли кто из смертных перепишет. Во-первых, это невозможно - код золотых пластин без участия небесных сил никогда не раскодируется. Во-вторых, оно очень опасно любому представителю земного происхождения.

  -А мне кажется, - скороговоркой проговорил я, - чтобы достичь источника знаний, тайн мира и жизни на земле, с помощью небесных сил нужно как можно быстрее раскодировать золотые пластины. Иначе как спасти человечество от неминуемого конца Света?!

  -Наступит время, - глубокомысленно изрек глубокий старец, - золотые пластины сами откроют свою тайну.

  - Спасибо, мудрый отец, я удовлетворен Вашим ответом. У меня возник вопрос к уважаемому монаху. Скажите, почему Ваш монастырь построен на таком неудобном месте - на склоне горы, среди камней?

  - Мудрыми монахами старины это место выбрано не зря, - монах бросил трепетный взор на свой монастырь. - Монастырь хранит редкостные Древние книги. А эти книги должны храниться только рядом с входом в Царство Мертвых... и Водой Долгой Жизни...

  - Я не понял...

  -Древние книги должны храниться в том месте, откуда видны два самых священных мандалы Калачакры - Гомпо-Панг и Дом Счастливого Камня. Эти монументы охраняют Древние книги нашего монастыря и даруют им вечную жизнь.

  -Гомпо-Панг и Дом Счастливого Камня влияют на изменение характеристик времени, - подметил мудрый старец. - Мандалы Калачакры являются мандалами Времени.

  - Совершенно нельзя исключить, - добавил монах, - что Время есть невообразимо сложная, возможно, самая сложная энергетическая субстанция, способная избирательно устанавливать индивидуальные характеристики течения жизни для отдельного человека, отдельной клетки и даже отдельного предмета.

  - Досточтимый монах, не покажите, в какой части плато Укок расположены эти монументы?

  - Да вот они, высятся перед нами. Вот этот, взгляните в бинокль - монах протянул руку влево, - Гомпо-Панг. А вон тот, прячущийся за спиной этого монумента и похожий на отполированную прямоугольную скалу, - Дом Счастливого Камня.

  Когда Шарханбек в бинокль разглядел загадочные монументы, он затрепетал от нетерпения и восхищенно воскликнул:

  -О, боже, какие величественные творения! Кто поверит, что они сотворены руками человека? Какое чудо, какое великолепие, какая симметрия!

  Монах:

  - С вершины плато на монументы открывается совершенно другой вид.

  -Можно взглянуть?

   -Да, пошли.

  Мы с глубоким старцем направились за монахом в другой конец горного плато. С ее высоты я направил бинокль на монумент Гомпо-Панг, который мой мудрый старец назвал 'латиноамериканским'. Я был восхищен открывающейся величественной панорамой. Стал разглядывать монумент во всем его великолепии.

  С этой вышины, как отметил монах, он приобретает совершенно другие формы и очертания.

  - А я не мог представить, что монумент имеет такую сложную конструкцию! - я не сдерживал эмоций, разглядывая его в бинокль в разных ракурсах. Но, когда перенаправил окуляр бинокля в сторону Дома Счастливого Камня, неожиданно отдернулся; в глазах отразилась резкая боль, бинокль повис у меня на шее.

  - Я не должен был этого допустить! - испугался монах. - Ты попал под разряд магнитных волн, исходящих из Дома Счастливого Камня.

  -В этом строении много тайн и загадок, - с волнением стал объяснять монах. - Запомни одно, магнитный разряд, ударившийся по твоим глазам, - это толика опасности, которую он несет в себе. К нему ни в коем случае нельзя подходить - из него исходят особые магнитные излучения, которые странным образом действуют на психику человека.

  - Излучения, которые превращают людей в стариков? - вспомнил я рассказы мудрого старца.

  -Не только это... На человека может сильно воздействовать сжатое время. Кольца сжатого времени, исходящие из Дома Счастливого Камня, кого-то превращают в старика, а кому-то продлевают жизнь, - глубокомысленно продолжил он. - Все зависит от человека, каков он, с какими намерениями посещает Дом Счастливого Камня. Кто-то здесь находит Великое Счастье, а кто-то моментальную старость и смерть...

  -Мне кажется, Ваши монахи сделали так, что эти силы стали непостижимыми разуму простого человека. Они отталкивают от себя людей, чтобы никто не разгадал их тайну. Мудрый монах, а что собой представляет остров с крепостью на озере? Они также недоступны для простого смертного, также скрывают неразгаданную тайну? - перевел я разговор.

  - Что остров, что крепость на озере по сравнению с другими тайнами этих гор? Когда увидишь большой и малый кривые зеркала Времени, уверен, от изумления забудешь и про остров, и про таинственную крепость-обсерваторию на нем.

  -Тем не менее, хотелось бы попасть на этот остров, - не отступал Шарханбек.

  -Я поведу тебя на этот остров,- согласился мудрый старец, - но другим путем.

  Я не успел оглянуться, как они меня под руку подхватили с обеих сторон, мы взмыли в небеса. За считанные мгновения оказались на острове. Там громоздилась огромная крепость - культовая обсерватория. Я осматривал ее со всех сторон: с боков, сверху. Сверху сама форма крепости своими запутанными лабиринтами внутри напоминает буддийскую мандалу - схематическое изображение, несущее сакральную информацию.

  - Досточтимый монах, в документах, найденных мною на Урале, пишут, что на острове существуют подземные туннели, в которых уйгурские правители хранят несметные сокровища, а туннели, тянущиеся от нее, опоясывают весь земной шар. Кроме того, я также читал, что на острове местные жители не раз находили засыпанные курганами замурованные входы в подземелья. Что известно Вам об этих туннелях, несметных сокровищах, артефактах?

  -Тебе известно, что с древнейших времен плато Укок населено уйгурами, селькупами, тувинцами, саянами, алтайцами. Они очень трепетно относятся к своим монастырям, религии, достояниям старины. Озеро Тере-Холь и монастырь на нем они считают своим главным достоянием. Их старосты, шаманы, жрецы утверждают, что с этого острова открываются северные ворота в мифическую страну Шамбала, в которую могут попасть только избранные и посвященные.

   Легенды гласят о загадочных чужаках, облаченных в сверкающие одежды, которые по воде, со стороны острова, приходят к этим племенам и учат, как избежать необдуманных поступков и ошибок. Местные шаманы, когда их призывают загадочные чужаки, садятся в челны и отплывают к острову навсегда, говоря, что уходят "в сияющий мир". Шаманы близлежащего поселка до сих пор считают себя хранителями озера и передают легенду о ламе Бачи - святом старце, охраняющем вход в подземный мир и обладающем удивительными способностями. Он умел ходить по воде, медитировать неделями, месяцами, превращаться в зверей и рыб. Однако, огорченный на людей за их агрессивность, он ушел в загадочный мир.

  - Сейчас, - чужестранец, я тебе открою такую тайну, - монах загадочно закатил глаза, - от которой у тебя дух перехватит. Скажу, что о Горном Алтае, озере Тере-Холь на плато Укок местные племена по-особому заговорили тогда, когда в одном из курганов открыли захоронение принцессы Ачи Бала. О принцессе Очи Бала или, как говорят, 'о принцессе Укок в этих местах давно говорят с любовью, загадками. Народная память хранит подвиг принцессы Очи Бала во имя спасения своей родины от нашествий иноземных захватчиков. Они рассказывают, что она владела магией перевоплощения. В Горном Алтае и об одном без сомнения говорят: в прежней жизни Очи бала была принцессой Гипербореи. Тогда ее называли царицей змей Саидой, королевой волчьего племени.

  Среди народов, живущих на плато Укок, о принцессе Очи Бала ходят разные истории. Одни говорят, что она была великим шаманом, своими заговорами, заклинаниями оберегающим свой народ от враждебных и по ту сторонних сил. Другие говорят, когда на родину напали иноземцы, Очи Бала была еще юной девушкой. Она возглавила дружину, которая наголову разбила врага. Третьи говорят, что она погибла в бою с варварами, напавшими на ее родину с Востока, и была захоронена в огромном кургане. Сразу же после захоронения принцесса Очи Бала пучком ярчайшего света вылетела из могильного кургана, перенеслась в небеса и превратилась в Луну.

  Шаманы уйгуров и селькупов гласят, что Очи Бала не была убита в бою. Она превратилась в звезду и улетела в небеса. На месте, где принцесса Очи Бала перевоплотилась в звезду, народ в ее честь насыпал огромный курган. После этого случая очевидцы не раз видели, как поздно ночью с небосклона срывается одна и та же звезда, спускается на курган, садится и своим светом до утренней зори освещает всю плату Укок.

   Место захоронения принцессы Очи Бала народы Горного Алтая хранили втайне от всех любопытных глаз, особенно от навязчивых инородных археологов.

  Исследователи всего мира долго искали захоронение принцессы Очи Бала. И вот в 1993 году археологический отряд под руководством Натальи Полосьмак во время раскопок на плато Укок, в кургане Ак-Алаха-3, нашел хорошо сохранившуюся мумию молодой девушки лет двадцати пяти. Тут же она получила титул принцессы Укок. Курган представлял собой полуразрушенный памятник, который еще в древности пытались разграбить. К началу раскопок курган был в полуразобранном состоянии и выглядел разорённым: в шестидесятые годы, во время конфликта с Китаем, в этом районе был построен укрепрайон, материалы для которого брались из курганов.

  Принцесса была захоронена примерно 3-5 тысяч лет назад. Захоронение было эпохи железа, под первой камерой располагалось ещё одно, более древнее захоронение. В ходе раскопок археологи обнаружили ларец, в котором было помещено тело принцессы. Ларец был заполнен льдом. Погребальную камеру вскрывали несколько дней, постепенно растапливая лёд, стараясь не навредить содержимому в нем. По предположению ученых, ларец с мумией женщины, замурованный в слое льда, в целости сохранился до сегодняшних дней. Ларец был украшен изображениями грифонов. Это вызвало большой интерес археологов, так как в подобных условиях могли хорошо сохраниться и другие древние вещи в кургане.

  Археологи продолжили раскопки. В нижней камере обнаружили шесть коней под сёдлами и со сбруей, а также деревянную колоду из лиственницы, заколоченную бронзовыми гвоздями. И колода, и упряжка в ней были украшены изображениями грифонов. Содержимое захоронения явно указывало на знатность погребённой персоны.

   Мумия девушки, позже выяснилось принцессы Очи Бала, лежала на боку, со слегка подтянутыми ногами. На руки у неё были нанесены многочисленные татуировки. На принцессу Очи Бала были надеты рубашка из тончайшего небесно-голубого шелка, шерстяная юбка, войлочные носки, шуба и парик. Вся эта одежда была изготовлена очень качественно. Она свидетельствует о высоком статусе погребённой девушки. А толстый красный пояс, которым была подпоясана принцесса, указывал на то, что она была женщиной-воином.

   Все тело принцессы украшали татуировки с изображением грифонов. Грифон - это мифическое существо, наполовину лев, наполовину орел с лицом женщины, имеющей власть над небом и землей. По предположениям одних ученых - это была жрица скифов, так как в руках девушка держала ритуальную листвяную палочку - орудие 'сотворения мира'. Такие палочки вкладывали в руки только высшим божественным особам. О том, что женщина обладала магической силой и хранила тайну бессмертия, говорит и ее головной убор. Он имеет сложную форму и украшен золотыми накостниками.

  После того, как мумию молодой женщины изучили ученые, мудрые монахи, пришли к неопровержимому заключению, что найденная в кургане мумия была принцессы Очи Балой.

  Очи Бала занимает особое место в пантеоне алтайских героев. С её обликом не может сравниться ничто земное, только надземная красота способна передать её черты. Вот как распевают принцессу Очи Бала в народном повествовании, восхваляющем ее красоте:

  

  Очи Бала, сама драгоценная,

   Как утренняя звезда, сияла.

   Лицо её - круглая луна,

   Щёки её - как радуги,

   Видящие глаза - синие звёзды,

   Сама милая, будто вся из золота, дева-богатырка.

  Смысл татуировки на теле Очи Бала, как и тайну золотых пластин, зарытых у ног статуи Читающего Человека, не разгадан до сих пор. Татуировки в разные времена истории часто использовались как зашифрованные карты. Исследователи считают, что тату на теле мумии - это карта, но куда она ведет?

  Рисунки, составляющие композицию татуировки, означают некую борьбу светлого начала с темными силами. На них отражена борьба животных на пути к высшему миру. Их души устремляются вверх в поисках выхода. Змея на теле принцессы обозначает препятствие, человек и барс преодолевают путь к воротам в Шамбалу. Считается, что входов в эту запредельную страну несколько. Предполагают, что Шамбала существует не на земле, а между мирами, люди там бессмертны. Возможно, тату на плече принцессы указывает один из путей в Шамбалу. Карта в виде татуировки на теле Очи Бала и описания в легендах Ворот в Шамбалу идентичны.

  - Очи Бала! Какая у тебя трогательная история жизни, принцесса! - у Шарханбека засияли глаза. - Карта в виде татуировок на твоем теле и легенды о загадочной стране Шамбала, их идентичность... Какую же тайну ты с собой унесла в небеса?! Шамбала! Такая близкая, такая далекая страна! Я чувствую, ты находишься почти рядом! - опустился на колени. - Стоит приоткрыть глаза - я вижу тебя, стоит протянуть руки - я чувствую тебя! Шамбала, открой свои Ворота, пусти меня в свои покои! - воскликнул Шарханбек.

  - Ученые Новосибирского университета взялись восстановить кожный покров принцессы, - продолжал монах. - В процессе этой работы, конечно, взяли образцы тканей ее тела. Провели исследования ДНК. Обнаружилось, что принцесса не имеет отношения к тюркским народам, она принадлежит к индо-европейской расе. Есть предположение, что мать принцессы была неземного происхождения, она с небес спустилась на Землю, вышла замуж за земного человека и родила дочку, как каплю воды похожую на себя. Да, принцесса Очи Бала была неземного происхождения, - монах выставил вперед свой широкий лоб. - После ее гибели, как только совершили обряд захоронения, она вознеслась в небеса, в свою вторую родину - Шамбала. Ежедневно сотни паломников посещают курган принцессы Очи Бала. А местные жители на паломничество по пустякам не ходят. Рядом с ее захоронением древними учеными была установлена обсерватория. Расположение камней в обсерватории, по мнению исследователей, указывает направление в Шамбалу, на гору 'Снежный барс'. Камни для обсерватории, по рассказам местных жителей, были привезены из Шамбалы.

  Мудрый старец притронулся рукой к монаху, давая понять, что с этого места он продолжит рассказ о принцессе Очи Бала:

  - Находясь в кургане, принцесса Укок две с половиной тысячи лет охраняла покой алтайской земли. Но после того, как раскопали курган, а тело принцессы увезли в Новосибирск, горы Горного Алтая возмутились. По нему одна за другой прокатились землетрясения. В 2003 году 27 сентября сильнейшее землетрясение заставило содрогнуться Горному Алтаю. В эпицентре интенсивность землетрясения достигало 8-9 баллов, сила главного толчка была 7,3 магнитуд по шкале Рихтера. Десятки населённых пунктов оказались лишены света и воды. Сотни людей остались без жилья и средств на существование. Волна землетрясений от Горного Алтая докатилась до Новосибирска. Ещё более 2 тысяч землетрясений, вплоть до 2004 года, продолжали выбивать почву из-под ног алтайцев, они требовательно подкатывались к вратам Новосибирска.

   Алтайцы уверенны - это не случайность. Это прямая угроза, это требование алтайской земли вернуть то, что у неё изъяли - мумию принцессы Очи Бала. Её мумия храниться за семь сотен километров от места ее захоронения, в Новосибирске. Горный Алтай настоятельно требует ее возвращения и захоронения в родном кургане. Иначе...

  -Иначе, - нервно захохотал Шарханбек, - осуществится проклятие принцессы Очи Бала? Так, мудрый старец?

  -Так, - шепотом ответил мудрый старец. - Иначе проклятие принцессы Очи Бала способно стереть с лица земли целый регион на карте России. - Древние легенды и уникальные находки, артефакты указывает на то, что принцесса Очи Бала хранит страшную тайну. Поэтому ни в коем случае нельзя тревожить покой принцессы, ее надо немедленно вернуть в то место, где она была предана вечному покою. Промедление смерти подобно. Землетрясения, которые прокатились по Горному Алтаю, это не случайные явления. Они связаны со вскрытием кургана принцессы. Промедление смерти подобно...

   -Недаром эти земли так привлекали спецслужбы Гитлера, КГБ СССР, -скороговоркой выпалил Шарханбек. - Они здесь искали врата в Шамбалу. Так, может быть, тайные знаки, обозначенные на теле древней алтайки, и есть ключ к воротам в Шамбалу?

  -Возможно, - уклончиво ответил монах.

   Мудрый старец вежливо прикоснулся к руке монаха и продолжил свой рассказ. - Захоронение принцессы находилось под Священной горой 'Снежный барс'. По преданию, именно гора 'Снежный барс' охраняет врата в Шамбалу. Но горного барса - он самое скрытое животное на свете - здесь никто никогда не видел. Камни с таинственными знаками, ставленые в стены крепости-обсерватории, находящегося на острове Телецкого озера, имеют свое назначение. Такие же таинственные камни стоят и под горой 'Снежный барс' Они указывают дату открытия ворот в Шамбалу. Объекты, расположенные под горой 'Снежный барс', тайные татуировки, нанесенные на теле принцессы Очи Бала, по своим очертаниям совпадают. Как свидетельствуют Древние книги, - увлеченно продолжал мудрый старец, - входов в загадочную страну несколько. В этих краях сохранились легенды о городе, расположенном на Телецком озере. Священный город исчез в пучине озера, когда с целью захвата золотых пластин, хранящих в себе тайну мироздания, на город напал нечестивый хан с несметным количеством воинов. Как утверждает легенда, вход в северные врата Шамбала был расположен в городе на озере с белой водой, невероятной красоты.

  Исследователи, изучив глубины Телецкого озера, пришли к выводу, что резкие перепады высот глубин - это останки некоего поселения или города. Как ни странно, озеро имеет двойное дно. Древний монастырь с золотыми пластинами, хранящими в себе тайну мироздания, покоится в самой глубине озера.

  -Если коренное население, монахи от чужаков так надежно прятали тайну своих святынь, то каким же образом археологи проникли к этим святыням? - не верилось Шарханбек.

   -Путь к Телецкому озеру открыли некоторые знаки татуировки принцессы, разгаданные в современное время учеными, - печально подтвердил монах.

  -Раз нашли дорогу на Телецкое озеро, найдут дорогу и в Шамбалу. Что может случиться, если ее границы перешагнут нечестивцы, разрушители мира и Вселенной? - Шарханбек с ужасом выкатил глаза.

  - В Шамбалу по желанию никто не попадет! - строго заметил мудрый старец. - Раз в сто лет над озером появляется загадочное свечение. По легенде - это и есть врата в Шамбалу. - Как бы изворотливы не были нечестивцы, им в Шамбалу закрыты все дороги. Все входы в Шамбалу охраняют не только монументы Гомпо-Панг, Дом Счастливого Камня, малый и Главный Зеркала времени, но и ступы, горные барсы.

  Местные жители считают, что именно здесь, в Горном Алтае, находится параллельный мир - 'второй слой небес'. Плато Укок самое загадочное и фантастическое по красоте место на Земле. Оно как бы висит между высокими ледяными горами и облаками. Взобраться на его седловину, как ты убедился непросто, практически невозможно. И тайну этого заколдованного уголка земли хранит принцесса Очи Бала.

  -Иван Сергеевич, сегодня у статуи Читающего Человека, мемориалов Гомпо-Панг, Дома Счастливого Камня я, как никогда, осознал значимость чистоты, искренности человеческих мыслей и поступков. Я испугался, испугался не за себя, а за будущность человечества. Вдруг со мной что-нибудь случится, и я не успею завершить ту важную миссию, которую возложили на мои плечи небеса. Я же грешен, а грешного человека, как бы он не контролировал свои поступки, нет-нет, помимо его воли посещают греховные мысли. Может же такое случиться, что вдруг на этом священном месте какая-то нечистая мысль посетит мое сознание. Должно быть, Вы заметили, как только я ступил на это плато Укок, у меня внутри все обострилось: и чувства, и мысли, и сознание. Я даже подумал, не находятся ли мои мысли на чаше весов. При малейшем движении моих мыслей стрелка весов может повернуться в ту или иную сторону. И это движение стрелки может привести меня или к Великому Счастье, или к Фатальному Исходу.

  - Когда мы направлялись сюда, я предполагал, что вход в подземный мир Шамбала расположен на дне Телецкого озера, - продолжал я свои рассуждения вслух. - Теперь я убедился, что дорога в Шамбалу проложена через Дом Счастливого Камня. Из Ваших слов, святые отцы я понял, если через Дом Счастливого Камня проникну в подземный мир Шамбала, то получу доступ ко всем артефактам Гипербореи и Восточной Сибири?! - моя голова пошла кругом.

  - Видимо, молодой человек, ты привык переоценивать свои потенциальные возможности, - иронически подметил монах. - Мечтать не вредно.

  - Иначе жить я больше не могу. Да, как Вы заметили, я мечтатель. Мне кажется, любая сильная мечта, если очень захотеть, воплощается в материальную субстанцию. Я ценой жизни должен переступить границы Шамбала, поэтому сегодня мысленно прощупываю сотни троп, дорог, ведущих в эту загадочную страну. Хочу Вам признаться, что в одном из священных Писаний я вычитал, - мечтательно продолжил я, - что на одной из стен Дома Счастливого Камня есть большое квадратное отверстие, с внутренней стороны прикрытое каменной плитой. Там есть еще несколько маленьких отверстий, которые можно увидеть. Я подумал, - сделал паузу, глядя в глаза монаха, - не являются ли они окнами Шамбалы?

  -Ни к одной из этих отверстий и близко подойти нельзя, - монах отвел от меня свои испуганные глаза. - Человек, сделавший это, обязательно понесет тяжелую кару.

  - Врата в Шамбалу, висящие то над Телецким озером, то над головой статуи Читающего Человека... Во сне в состоянии второго 'пробуждения' я часто вижу их, - вожделенно продолжал я. - Если бы я знал заветное заклинание, то врата сами бы открылись передо мной.

  - Я где-то слышал это заклинание, - не шевеля губами, почти шепотом изрек мудрый старец. - Но ни я, ни святые монахи - никто не сможет его произносить, никто, пока не будет Божьей воли! Только Бог очень и очень редким людям вкладывает в уста это заветное заклинание. Только с божьей воли можно войти в Дома Счастливого Камня и обрести Великое и вечное Счастье.

  Я минуту молчал, потом спросил:

  - Ученый монах, я знаю, Вы не раз были в Долине Смерти? Ведь, не будете же отрицать, что и через нее в Шамбалу протянута невидимая нить?

  - Я тебе об этом не скажу.

  - А что скажете про два камня в Долине Смерти? Ну, про те камни, рядом с которыми идет суд Совести Бога Смерти Ямы?

  - Что-то где-то слышал... - монах, оглядываясь по сторонам, как-то боязливо заморгал глазами.

  Монах на мгновение замолчал, рукой показал на монументы Гомпо-Панг и Дом Счастливого Камня. Он мягко, с почтением прошептал:

  - Обрати свой взор на эти монументы, чужестранец. Каждый паломник, который приходит издалека, поклоняется им.

  Монах опять замолчал. Через минуту, не поднимая головы, тихо продолжил:

  - Есть еще третий монумент, мимо которого не проходит ни один паломники. Он находится в двух часах ходьбы отсюда, на севере. Его мы зовем пики Тшела Намсум.

  - Пики?

  -Да, Пики, то есть горные вершины. Там высятся два плоских и абсолютно одинаковых пика, соединенные между собой. Это священный монумент - монумент, олицетворяющий силу.

  - Силу?

  - Да, силу. Пики Тшела Намсум имеет прямую связь с Телецким озером, озером Ханума в Сибири.

  - Добрый монах, могу еще раз глянуть на Дом Счастливого Камня? - я с надеждой обратился к монаху. - Только на этот раз я хотел бы смотреть на него с очень близкого расстояния.

  -Хорошо, - согласился монах, - я подведу тебя к этому монументу. Только на Дом Счастливого Камня постарайся смотреть с очень большой любовью.

  -Не понял, - удивился я.

  -Скоро поймешь... - монах доброжелательно улыбнулся, жестом руки приглашая нас следовать дальше.

  Монах по узкой тропе, серпантинами ведущей под самые облака, повел меня в сторону высоких гор. За нами двинулся и мудрый старец. Мы с трудом двигались по тропе, беря направление к основанию Дома Счастливого Камня. У меня из головы не выходила мысль, высказанная мудрым старцем у Телецкого озера: 'Здесь на каждом шагу нас могут ждать уловки. А Харати нас может направить туда, где люди превращаются в стариков'. Вспомнилась фраза, высказанная и монахом: 'В районе 'Дома', имеющего красный цвет, действуют магнитные силы, превращающие молодых людей в дряхлых стариков'. А мне превращаться в старика, прежде чем завершить свою миссию, не хотелось.

  Ноги неуверенно двигались к красному 'Дому', где действует кольцо сжатого времени, которое превращают молодых людей в стариков. Чем ближе мы подходили к Дому Счастливого Камня, тем сильнее учащало мое сердцебиение. У 'Дома' вдруг в головном мозгу мысли пришли в полный хаос, сердце замерло, а в желудке образовался холодок, казалось, он превратится в ледяной сгусток.

  -На 'Дом' надо смотреть с любовью, - в свою очередь предупредил меня мудрый старец.

  - Я постараюсь, святой отец! - широко открытым ртом улыбнулся ему.

  Мягко ступая по нежной травке на плато, мы завернули за вереницу холмов. Оттуда во всем своем обличии открылся красно-желтый Дом Счастливого Камня. Я взглянул снизу вверх: у меня в груди запрыгало сердце. Я направил бинокль и определил высоту строения - отмерил девятьсот метров. Видная с южной стороны часть 'Дома' была совершенно гладкой. Почти вертикальная стена где-то на уровне половины высоты 'Дома' приобретала более пологий характер, а ближе к вершине вновь становилась вертикальной, с ровным закруглением кверху. На самой вершине, по центру, торчала какая-то округлая 'шишка' с пучкообразным вдавлением сверху. Я подумал: 'Чем она не антенна, принимающая и передающая информацию с Земли в Космос? Пучкообразное вдавление на верху - это круглое отверстие, которое, расширяясь конусом, кольцами тянется вглубь горы. А эти кольца, сжимая время, принимают информацию и передают надземным и подземным цивилизациям'. В бинокле я разглядел и другой парадокс: верхняя часть 'Дома' была построена отдельно и как-то сверху, с небес.

  'Выходит, - подумал я, - нижнюю часть Дома Счастливого Камня строилась наземной или подземной цивилизацией, а верхнюю часть построили цивилизации с Космоса?'

  Я, прикованный взглядом к северо-западной стороне 'Дома', заметил, что 'Дом' имеет вогнутую поверхность.

  - Вогнутая часть Дома Счастливого Камня, - заметил монах, - это средняя антенна. Она принимает информацию, которая поступает только с Лунной поверхности. - Земля ни на секунду не прекращает связь с Луной. Потерянная связь с Луной для землян чревата страшными последствиями.

   Я вглядывался во все детали 'Дома', может, еще найду то, что не могли заметить мудрый старец с монахом. Неожиданно увидел то, чего не ожидал. Мое сердце учащенно забилось. В нижней части этой стороны 'Дома' вырисовывалось вырубленное квадратное отверстие, прикрытое изнутри каменной плитой.

  - Неужели это и есть легендарные врата в Шамбалу? - волнующе сказал я.- Окно, смотрите окно! Оно тянется вглубь Дома Счастливого Камня! Вам не кажется, что это знак, указывающий с небес?! - я от волнения запищал писклявым голосом.

  - Нет, это не окно, вырубленное в Шамбалу, - подал голос глубокий старец. - Какой смысл высекать окно в Шамбалу через стены Дома Счастливого Камня, когда в эту загадочную страну двери открываются лишь между небом и землей?

  Через бинокль я продолжал изучать каждую деталь 'Дома', останавливаясь на тех мелочах, которые привлекали мое внимание. Мы отодвинулись к северу еще на сотни шагов, чтобы еще лучше разглядеть северо-западную сторону 'Дома'. Эта сторона Дома Счастливого Камня выглядела величественно: огромное вогнутое 'зеркало' с хорошо видной каймой казалось взмывшим в небеса. А у его основания четко вырисовывалось еще одно квадратное окно, которое в священных Книгах считалось вратами в Шамбалу.

  - Скажите, мудрый старец, что за эта сверкающая громадина, похожая на гигантское зеркало?

  -Эта вогнутая поверхность северо-западной стороны Дома Счастливого Камня. Ты знаешь, Шарханбек, - в свою очередь поинтересовался мудрый старец, - сколько метров составляет его вогнутая поверхность? Не поверишь - восемьсот метров! Вогнутая поверхность гигантского зеркала служит для сжатия времени, другими словами говоря, под его воздействием время течет в тысячу раз быстрее. Обрати внимание, как оно умно сконструировано! Ведь легендарные 'врата в Шамбалу' находятся на том участке северо-западной стены 'Дома', где вогнутая, сжимающая время, поверхность переходит в плоскость, которая, по логике, не должна изменять течение времени.

  - Странно, а почему сопровождающий нас монах пугает меня, что к 'вратам в Шамбалу' нельзя подойти, что человек там за сущие минуты может превратиться в старика? Смотрите, вогнутое зеркало, сжимающее время, расположено значительно выше 'ворот', а фокус вогнутой поверхности, где эффект сжатия времени должен быть наиболее велик, направлено в небо, - не верил я своим глазам.

  -Скоро поймешь, чужестранец, - торжественно изрек монах, - теперь поверни голову налево и постарайся заглянуть за Дом Счастливого Камня.

  Я повернул голову направо: какой-то каменный выступ, выглядывающий из-за него, мне показался странным. Я прошагал на север, не сводя взгляда со странного каменного выступа. Вскоре передо мной открылась любопытная картина: прямо за 'Домом' стояла каменная конструкция метров 350-400 высотой, напоминавшая круто изогнутый и поставленный на попа лист бумаги. Этот 'лист' был сделан из тонкой изогнутой каменной плиты. Края его были изъедены временем, но характер конструкции вырисовывался достаточно четко.

  - Что это, еще одно дополнительное зеркало времени? - не поверил я своим глазам.

   - Да, - ответил глубокий старец, - только намного мощнее и совершеннее! Смотри, как круто оно изогнуто! Как тонко и профессионально отполирована поверхность каменной плиты! Просто чудо! По законам физики, чем больше изогнута поверхность, тем больше сжимается время и тем ближе находится фокус сжатого времени.

  - Я все думал и не додумался, - сокрушался Шарханбек, - что будет с человеком, если он войдет в зону воздействия колец сжатого времени 'изогнутого каменного листа'?

  - Тебе об этом лучше не знать! - категорично заметил монах.

  Шарханбек съежился так, как будто он на самом деле попал под воздействие колец сжатого времени и 'изогнутые каменные листы' магнитными волнами изжарили его.

  Перед нами красовалось вогнутое зеркало невероятных размеров. Если я не ошибаюсь, оно начинается от монумента Гомпо-Панг и заканчивается у стены Дома Счастливого Камня.

  -Мне никак не верится, что это чудо сконструировано из тонкой изогнутой каменной плиты?! - недоумевал Шарханбек - Выходит, ко всем заметным пикам Гималайских гор приложена рука человека? Сколько же тысяч рук мастеров нужно было приложить, чтобы на горных вершинах такой высоте появились пирамиды, дворцы, ковчеги?! Уму непостижимо! Главное чудо - это зеркало времени! Как оно величественно высится в этих горах? И как же я мог его не видеть?! - ругал я себя. - Ведь оно, пока мы шли, все время находилось по правую сторону от меня. Мне даже в голову не пришло взглянуть в его сторону! Что мне мешало? Мистика? Странно! Очень странно! Может, это оно избегало моего взгляда? - непонимающе смотрел я на мудрого старца.

  Мудрый старец хитро улыбнулся:

  - Тебе же говорили, что на 'Дом' надо смотреть с любовью! А ты смотрел на другие монументальные строения. 'Изогнутые каменные листы', обиженные твоей рассеянностью, отвернулись от тебя, скрылись за пеленой тумана.

  - Я Вас не понял, мудрый старец...

  - Сейчас поймешь. Это Зеркало времени отражает, сканирует все, что вокруг него происходит. Ты находился рядом с ним, но не замечал его. Твое поведение задело его самолюбие: оно хотело, чтобы ты заметил его и смотрел на него с любовью. В это время вся твоя любовь была направлена только на Дом Счастливого Камня, и ты не замечал Зеркала времени, стоящего рядом. Оно ревновало и не допускало тебя к себе...

  - Какая досада! - в сердцах воскликнул я. - Как же мне исправить свою ошибку?

  - Сосредоточься, представь себе, что перед тобой стоит твой самый любимый человек. Старайся смотреть на зеркало с любовью, - наставлял монах. - Из сердца выкинь все плохие мысли, а то зеркало рассердится и превратит нас в стариков.

  Мы завернули за угол отвесной скалы, перед нами во всей красе открылось невообразимое по размерам вогнутое каменное 'зеркало'.

  - Вот оно Главное Зеркало времени... - восхищенно прошептал монах.

  Я одним взглядом объял все Зеркало времени. Моя душа в это время уходила в пятки, а сердце переполнялось неизъяснимой любовью и восторгом.

  - О, боже, какое чудо? Какая величественная громадина! -восхищался Шарханбек.

  На мгновение монах засомневался, не сходит ли чужестранец с ума.

  -Так обширна его вогнутая поверхность, создается впечатление, что оно готово просканировать весь белый свет!

  Монах понял, что Шарханбек блефует перед Зеркалом времени, что он нуждается в поддержке.

  -Нет, не повлияет, - убедительно ответил монах, а потом, близоруко прищурил глаза, - Шарханбек, посмотри, фокус вогнутого Зеркала направлен на небо, а мы находимся у его подножия. Не бойся, мы находимся в безопасной зоне.

  - А вдруг сжатое время Зеркала отразится от облаков и свою силу воздействия направит на нас...

  - Не исключено, - уклончиво заметил монах.

  Главное Зеркало времени растягивается от монумента Гомпо-Панг, образуя с ним прямой угол, и простирается до Дома Счастливого Камня, составляя с ним тоже прямой угол. Высота Главного Зеркала времени составляла около 500 - 600 метров, ширина - около 1500 метров. Поверхность Зеркала была вогнутой, совершенно гладкой. Оно стояло вертикально своей оси. Около места соединения Зеркала времени с Домом Счастливого Камня была видна еще одна прямоугольная конструкция, состоящая из двух вертикальных каменных плит, установленных под прямым углом друг к другу.

  - Для чего все это создано? С какой целью произведен этот колоссальный объем монументальных работ? Как древние люди в своем развитии могли достичь таких технологических вершин? - я задавал монаху один за другим вопросы.

  Он терпеливо отвечал:

  -Не торопи время. Хочешь, подойдем еще ближе к Зеркалу времени?

  Я неубедительно засмеялся:

  - А в зону сжатого времени не попадем?

  - Нет,- улыбнулся монах.

  Мы пошли по склону, в сторону главного Зеркала времени.

  Не дойдя до небольшой ровной площадки, мы остановились. Главное Зеркало времени с распростертыми крыльями как бы огромной черной птицей висело над нами. Его сильные лапы с острыми когтями вросли в основание скалы. Я заметил, как у Зеркала монах съежился, быстро-быстро засеменил мимо него. Перед обликом Зеркала времени я мысленно преклонялся перед гением, интеллектуальной мощью его создателей.

  Я еще раз бросил взгляд на это творение человеческих рук. Оно через века сохранилось почти в первозданном состоянии. А если учесть, что Город Богов, по одному из предположений, был построен примерно 850000 лет тому назад, то нам только остается рукоплескать его созидателям.

  Главное Зеркало времени выглядело величественно. Примечательно выглядел центральный конусовидный выступ на монументе Гомпо-Панг. В бинокль можно было четко разглядеть, что он сделан из цельного камня.

  Мудрому старцу, монаху, сопровождающим меня в этом путешествии, я задавал вопросы за вопросами: 'Зачем нужен этот клювовидный отросток'? 'Какова роль центрального конусовидного выступа'? 'Какова роль монумента Гомпо-Панг'? 'Какие функции еще выполняет Главное Зеркало времени'?

  Мудрый старец и монах улыбчиво отвечали: ' Наступит время, тогда на все твои вопросы получишь исчерпывающие ответы...'

  Я присел на холодный камень, лежащий у моих ног, уставился на главное Зеркало времени и сосредоточился. Здесь, перед ликом главного Зеркала, в моей голове хаотично работали самые неворятные мысли. Сердце меня не слушалось, его внутреннее состояние уводило меня в туман.

  Мне на ум пришло одно из высказываний мудрого старца: 'В районе священного Кайласа есть места, где человек, как в зеркале, видит отражение параллельных миров. Под воздействием колец сжатого времени он в состоянии увидеть и жизнь страны Шамбала. Обычный человек не в состоянии достичь этого места, потому что тело его испепелится, и только 'избранные люди' преодолевают невидимую грань, стоящую между жизнью и смертью'.

  Я поднял голову, еще раз взглянул на гигантскую монументальную конструкцию, состоящую из Гомпо-Панга, Дома Счастливого Камня, главным Зеркалом времени. И вдруг осознал, что древние люди сотворили эту конструкцию не просто для созерцания, ублажения души, а для переноса его в трехмерное пространство. Главное Зеркало времени, видимо, настолько сильно сжимает энергию времени, что это сжатое время приобретает новое качество. Оно каким-то образом влияет на пространство, переносит человека в другое пространственное измерение, не просто переносит в трехмерное пространство, а изменяет его духовный мир, придавая ему качества, характерные параллельным мирам. Могу же я во сне в состоянии второго пробуждения протиснуться в подземные узкие лабиринты, превратиться в птицу, каплю воды, в облако... Сжатое время ведет себя не как обычное время, отсчитывающее секунды, минуты, часы и годы. Сжатое время ведет себя как творец в состоянии творческого порыва, мобилизуя все свойства, возможности думающей и созидательной субстанции, называемой Время. Пространство и Время невероятно сложны, если их учесть как отдельно взятые субстанции Вселенной. Они гиперсложны в определенном богом единстве. И эта сложность, составленная из гениально простых кирпичиков, восходит на пьедестал к Творцу...

  После этого путешествия во сне в состоянии второго пробуждения Шарханбек три ночи подряд ложился в обычное время и спал нормальным сном, но без сновидений, путешествий и неожиданных приключений в Преисподней Мира. На четвертые сутки он проснулся рано утром, с зарей, мрачными мыслями в голове; сердце стучало так, что готово было выскочить из грудной клетки. Он весь день сидел мрачный в спальне, к себе никого не подпускал, ни с кем не общался. Даже стакан кипяченого молока, к которому в последнее время пристрастился, остался нетронутым. В обед выпил пиалу куриного бульона, вечером стакан чая с медом. Спать лег поздно, после полуночи. Ему не спалось; в постели переворачивался с боку на бок, обливался потом, тяжело дышал. За ночь по его требованию служанка не раз меняла подушки, простыни, одеяла. Злой, усталый, измученный, в полуобморочном состоянии, он не помнит, когда заснул. Во сне сразу же испытал состояние второго 'пробуждения'. Он в подземный туннель, ведущий в Горный Алтай, погрузился через углубление за камином. С верхнего яруса туннеля проскользнул в нижний, винтообразный ярус, чувствовал, что не успевает по времени, поэтому разостлал руки и полетел. Горный Алтай перед его глазами распахнул свои бескрайние степи, высокие пики Гималаев. Он облетел статую Читающего Человека, монументы Гомпо-Панг, Дом Счастливого Человека, главное Зеркало времени, Телецкое озеро.

  Какая-то неведомая сила тянула его к тому месту на плато Укок, где остались следы от разрытого, разграбленного кургана и захоронения принцессы Очи Бала. На северной окраине плато, перед его глазами, стала грандиозная панорама военного сражения дружин Очи Бала с пришельцами. Тысячи воинов верхом, пешим способом, вооруженные луками и стрелами, копьями, острыми мечами, в стройных рядах, глухой, непробиваемой стеной напирали друг на друга. Шарханбек разволновался - он сюда спешил с другой целью, и он никак не ожидал быть свидетелем кровавого побоища.

  Предводителем войска была женщина. Она было в золоченом шлеме, облачена в кольчугу, сверкающую на плечах, груди прочными металлическими пластинами. Кольчуга была соткана из множества металлических колец и цепочек; мантия небесно-голубого цвета, свисающая со шлема на спину, выделяла ее из окружения тысячи воинов, закованных в металл, со сверкающими серебром шлемами на головах. Предводитель войска была вооружена луком и стрелами, длинным копьем со стальным наконечником, широким кривым мечом, лежащим на луку седла. Под седлом женщины-предводителя гарцевал вороной масти конь. Она так красиво сидела на коне, с такой легкостью и лихостью управляла им, создавалось впечатление, что всадник и конь составляют одно неразделимое целое существо. Женщина-предводитель, посыльным поминутно давая какие-то указания, молнией неслась с одного края войска до другого. За ее спиной всадники в стройных рядах, со сверкающими на солнце мечами, секирами и копьями наступали на врага. С задних рядов ее войска на неприятеля летели тучи стрел.

  'Да это же девица-предводитель войска - Очи Бала! - догадался Шарханбек. - С кем же она сражается? С одной стороны стоит дружина Очи Бала в небесно-голубых накидках, сверкающих серебром шлемах, с другой стороны за ограждениями повозок в шлемах из толстой шкуры буйвола, в панцирях из такой же шкуры, в красных накидках противостоит войско низкорослого хана.

  Шарханбек, мягко планируя в воздухе, опустился на плечо Читающего Человека, откуда все плато Укок смотрелось, как на ладони. Вокруг широкого плато стояли горы; ни кустарников, ни деревьев, а дальше, за горами, насколько хватает глаз, утопала в тумане бескрайняя степь.

  Шарханбек заметил, что в несколько раз превосходящее войско противника вело себя как-то неуверенно - оно оградилось от противника многочисленными повозками. 'Раз они с войной пришли на чужие земли, то должны были наступать, а не защищаться! Шарханбек никак не вникал в тактику сражения противника Очи Балы. Это говорит или о коварных планах хана, которые пока держит в секрете от противника, или о его неуверенности в своих силах'.

  Войско под единоначалием Очи Бала было в пять раз меньше, чем у противника. Но ее воины дрались как барсы, в них чувствовался дух единства и уверенности в победе. Дружина Очи Балы была единым целым организмом, а не сборищем наемников и пастухов, поспешно стянувшимся под боевое знамя толстого хана.

   Очи Бала была непоколебима, у нее перед противником не было малейшего страха. Наоборот, она была полна энергии и уверенности в своих силах. Очи Бала разделила войско на семь частей, соблюдая все тонкости обряда перед началом сражения, совершила жертвоприношение - зарезала жертвенного яка. Голову и уши преподнесла небесным духам, Только после этого приказала начать сражение.

  Первая из семи частей дружины под началом молодого высокого воина с голубыми глазами и светлыми волосами сорвалась с места, проскочила низину, с воем и визгом понеслась на стан хана. Перед станом она распалась, как горсть гороха, брошенная на ветер. Ее воины, увертываясь от стрел, на ходу пускали во врага свои стрелы, неся урон живой силе противника. Воины Очи Бала почти без потерь возвратились обратно. И тут же на стан врага повели своих воинов командиры второй, третьей частей. Перед их наступлением с задних рядов войска Очи Бала на противника полетел смерч горящих и дальнобойных стрел, которые с высоты поражали противника, поджигали баррикады. Боевые части дружины Очи Бала с диким воем налетали на баррикады, сея в рядах противника панику, страх, смерть. Как было задумано Очи Балой, командиры частей нужное время подавали своим воинам условный сигнал; они отступали, в наступление шли другие части.

  Словно волны взбесившейся реки на крутой берег, катились на стан врага воины Очи Бала. Удар за ударом. Пока одни обстреливали стан врага, другие готовились к очередному набегу, отдыхали. Таким образом, воинам толстого хана они ни на минуту не давали передышки. Но враг держался стойко. Перед его станом увеличивалось число трупов, день шел к концу, садилось солнце. А Очи Бала пока не видела признаков, что враг дрогнет, попятится...

   Очи Бола еще с утра дала распоряжение, чтобы на глазах у сражающихся воинов с пастбищ пригнали сотни овец, десятки яков, зарезали, воинам на ночь устроили сабантуй. Это воодушевило воинов. Этот жест принцессы говорил о том, что она уверена в своих силах и в исходе сражения.

  С наступлением темноты сражение пришлось прекратить. По велению принцессы со всех концов Горноного Алтая были приглашены музыканты, кайчи, канатоходцы. Воинов накормили до отвала, за суфрой со спиртным они шутили, веселились, в одно время даже устроили массовые пляски. Потом воинам захотелось послушать песни кайчи; спать легли под открытым небом в юртах. Назавтра походные сумки всех воинов были набиты отваренным мясом и сушеным сыром. Перед сражением Очи Бала воинам дала слово, что после победы над врагом даст пир на целую неделю: на этот раз откроет сотни бочек с вином и кожаные мешки с кумысом. Воины ликовали, они были уверены в своей победе.

  Едва забрезжила утренняя заря, Очи Бала по сигналу за собой повела своих воинов. И вновь ее воины волна за волной покатились на стан врага. Ее воины сражались как барсы, но враг не сдавался. Кровавое побоище продолжалось целый день. К вечеру воины толстого хана не выдержали душевного напряжения, разметали проходы в ограждении, бросились навстречу нападающим. Первоначально враг потеснил дружину Очи Бала. Очи Бала пришлось ввести в сражение запасные тысячи отборных воинов. Воины хана дрогнули, стали отходить. Они разом, как по команде, развернулись и во всю прыть умчались в юго-восточном направлении, в сторону китайских степей. За хаотично отступающим врагом погнались воины Очи Бала, догоняли, как коршуны нападали и рубили их насмерть. Вскоре отступающие и преследуемые воины исчезли с глаз Шарханбека. Они подались за плато, в глубины бескрайних степей. Вдалеке, за курганами, высоко над степью поднимались столбы пыли, вскоре и она рассеялась по степи...

  Шарханбек со своей высоты, недалеко, на небольшой поляне, давно приметил пасущегося под седлом коня. Он решил поймать его, сесть верхном и, пока не поздно, унести ноги с опасного для его жизни места. Он, цепляясь за выступы отвесной скалы, спустился на поляну, подошел к коню и подозвал к себе. Конь настороженно вскинул голову, недоверчиво уставился на незнакомца, с шумом вдыхал в себя окружающие запахи. Незнакомец на ладони протянул коню горсточку сушеного сыра. Коню в ноздри ударил вкусный запах сыра, он радостно захрапел. Сыр был аппетитным, заманчивым, он не удержался, заржал, весело махнул головой, послушно направился навстречу незнакомцу. Он с безопасного расстояния шелковистыми губами стал слизывать с ладони Шарханбека комочки сыра. Шарханбек ловким движением руки поймал коня, привычными движениями осмотрел сбрую, седло, ладонью погладил по гриве; потуже затянул пояс с тяжелым мечом, который нашел недалеко в траве, легко вскочил в седло и унесся в противоположную сторону степи.

  Огромное красное солнце коснулось края степи, солнечные лучи скользили по земле. Они били Шарханбеку в глаза. Он закрыл глаза, положил поводья на луку седла, отдаваясь на волю коня, понесся вдаль.

  Он не заметил, как какая-то тень выскочила из-за небольшой сопки; не успел испугаться, как на него накинули аркан, стащили с коня, гикнули на коней и потащили его по степи...

  Шарханбек очнулся перед юртой из белоснежного войлока. В огромной юрте, обтянутой внутри желтым шелком, опираясь на длинную шашку, перед погасшим очагом сидела принцесса Очи Бала. За порогом голодным волком выл ветер, подрагивала юрта, колыхался шелк; в дымовое отверстие очага с крыши влетали барабанящие дождинки и божьими глазками полыхали над головой принцессы. Ветер стал стихать. Юрта больше не вздрагивала. Стало слышно, как за дверьми под ногами гутул нукеров шлепается разжиженная земля. Очи Бала очнулась из своих мыслей, подняла серебреный колокол и зазвенела. В юрту с низко опущенной головой забежала испуганная служанка и опустилась на ноги перед повелительницей.

  -Принеси вина. А в очаге разведи огонь.

  -Слушаюсь и повинуюсь, моя принцесса.

  Служанка хлопком ладоней подала условный знак нукерам, стоящим за дверьми. В юрту на подносе в высоком кувшине нукеры занесли вина и пару бокалов из золота, поднос положили на низкий стол, стоящий рядом с принцессой, отступили назад и тихо вышли из юрты. Очи Бала сделала пару глотков вина и отложила бокал в сторону.

  В это время другие нукеры возились перед очагом. В очаге запылал огонь. Нукеры выскользнули из юрты. Принцесса распахнула шелковый, обитый тонким войлоком халат, с бокалом вина подошла к очагу и протянула руки к рыжим языкам пламени. Очи Бала велела принести еще вина и собрать в юрту всех командиров частей.

  Принцессу одолевали неприятные мысли, ей не хотелось, чтобы воины увидели ее лицо в таком состоянии. Она на лицо опустила тонкую черную вуаль. Кода она приглашала к себе в юрту избранную частью боевых командиров, она, пряча за вуалью свое лицо, спокойно могла изучать их лица, с них считывать все затаенные в сердце мысли. Когда на душе светло, ей особенно хотелось любоваться Тимуром со светлыми глазами и светлыми волосами, тонкой белой кожей на лице. Когда Тимур находился в близком расстоянии от нее, она всегда робела; а за черной вуалью никто не заметит волнение ее души.

  Юрта заполнилась воинами, в ней по-прежнему царила тишина. Командиры, перед принцессой уважительно опустили головы, поджав под себя ноги, молчаливо ждали ее дальнейших распоряжений.

  -Приведите пленного! - кратко приказала принцесса.

   В юрту два нукера с закрученными назад руками завели Шарханбека. Один из нукеров в четырех шагах от принцессы ударом стопы в ногу сбил пленного на партер.

  Очи Бала подала условный знак, нукеры, низко кланяясь, отступили назад, вытянувшись тетивами лука, стали у входа в юрту.

  - Ты, смерд, откуда взялся в наших краях, отвечай? - Очи Бала горящими как угли глазами впилась Шарханбеку в лицо. - Что ты потерял у священных вод озера Тере Холь, отвечай? Кто тебе разрешил переступить границы монументов Гомпо-Панг, Дома Счастливого Камня, Зеркала времени, отвечай? Кто тебя прислал следить за нами, отвечай?

  -О, луноподобная принцесса, не гневайтесь на меня. Я пришел в твои края только с миром и за помощью. Там, на земле, от неизлечимой болезни сотнями и тысячами умирают люди. Только кристалл бессмертия или золотая пластина, хранящая в себе код бессмертия, способны помочь этим умирающим в муках созданиям...

  -Что, в ваших краях для этого важного задания не нашли более достойного человека?

  -Луноликая принцесса, только я во сне и в состоянии второго 'пробуждения' способен путешествовать по Преисподней Мира...

  -Ты, что, не понимаешь, о чем я тебе говорю! - в это время нукеры, стоящие у порога в юрту, оголили мечи и хором выпалили:

  -Наша принцесса, дайте отрубим голову чужестранцу, недостойному быть рядом с Вами!

  Принцесса подала знак, нукеры успокоились.

  - Ты убийца, ты грешен, на тебе слишком много крови невинных людей, зверей, которых ты лишил жизни, чтобы мог выполнить такое задание и прикоснуться к нашим святыням! Не видишь, смерд, ты слизываешь пыль с гутул великой принцессы Очи Бала! Я- повелительница властелинов Земли! Я - царицы Саиды! Я - королевы змей Я вольна приказать тебя оставить в живых или лишить жизни!

  -Мудрая принцесса, Вы только что перед моими глазами одолели грозного и непобедимого хана... Вы не лишили жизни ни одного воина, сдавшегося в плен... Так будьте же милосердны и ко мне! Я сюда явился, рискуя жизнью, не ради себя, ради страждущих людей... Дайте мне искупить свою вину перед людьми и перед Городом Богов.

  Очи Бала презрительно улыбнулась, жестом руки приказала налить всем приглашенным вина и подняла бокал:

  -Добрые мои воины, поднимаем бокалы за нашу победу над самым коварным и непримиримым врагом, ханом Бавтугаем!

  Воины вскочили со своих мест, подняли бокалы и вскрикнули:

  -За нашу принцессу Очи Бала, за самого сильного и бесстрашного батыра степей!

  Принцесса отпила глоток вина, воины с шумом опустошили свои бокалы.

  Распахнулись двери, в юрту с кувшинами, полными вина, разных яств одна за другой юркнули служанки в тонких одеяниях, с накрашенными лицами, алыми губами, подведенными бровями. Они тут же заполнили бокалы и, мелко семеня ножками, отплыли в дальний угол юрты.

  -Может быть, - смягчилась принцесса и широко открытыми глазами взглянула на Шарханбека.

  Принцесса изящным движением руки откинула вуаль с лица. От красоты Очи Бала у Шарханбека в глазах померк свет. Он как сел, так и не встал - потерял дар речи. Вокруг головы, лица принцессы просвечивалось ярко светящееся золотисто-синее сияние; такое же сияние с зеленоватым отливом оберегало ее с головы до ног. 'Богиня, посланница небес, небожительница!' - промелькнула у него в голове. Его больше всего поразило другое: две светящиеся шаровидные золотистые нимбы - огромные, светло-синие, бездонные, как озеро Тере Холь, глаза с темной крапинкой на зрачках. Шарханбек никогда в жизни не видел такого выразительного лица и таких ясных лучистых глаз. Лицо у нее было овальным, гладким, как мрамор, с золотистой кожей; восхищение вызывал высокий прямой лоб с тонкими лучистыми бровями, маленький тонкий нос с еле заметной горбинкой, узкими ноздрями, которые трепетали при каждом вздохе, выдохе. Ее светло-каштановые локоны волнами падали с открытого лица на грудь, плечи, спину: над изящным подбородком красовался небольшой ротик с вывернутыми слегка припухлыми алыми губами. Ее улыбка чистой, горделивой девы, не похожая ни на какую женскую улыбку, свела бы с ума любого гордеца. Небольшая головка гордо держалась на сильной точеной шее.

  -Может быть, - чувствовалось, у Очи Бала настроение улучшалось, ее голос зазвучал колокольчиком. - Наша религия позволяет грешным людям вернуться под крыло Бога. Но она не допускает таким, как ты шакалам, рыщущим по степи в поисках мертвечины, прикоснуться к святым реликвиям своего народа.

  -Мудрая принцесса, - заблестели глаза Шарханбека, - как прикажете мне быть? Прикажите обезглавить, я, истекая кровью, с радостью лягу у Ваших ног...

  Принцесса бросила на чужестранца брезгливый взгляд:

  -А ты давно не живешь на белом свете. Душу свою ты давно продал дьяволу. Среди людей живет лишь вшивая оболочка твоего тела.

  -О, горе мне, горе! - Шарханбек залился горькими слезами и растянулся у ног принцессы. - Тяжко мне, тяжко! - лег так, чтобы одним глазом можно было уловить хоть какую-ту жалость в глазах принцессы.

  В ее глазах не осталось ненависти к нему, в них он не увидел и тени жалости.

  -Моя дружина состоит из одних горных барсов, подобранных один к одному. В ней тебе, нечестивец, нет места... - улыбаясь саркастически. - Свинья барсу неровня. В то время когда это благородное животное в горах на пропитание себе добивает лань, свинья капается в навозе, выкапывая червей, хрюкает от удовольствия, - чуть подумав, - сгинь с моих глаз! Пусть царица змей Саида, которую ты хорошо знаешь, она же предводительница волчьего племени Рыжегривая волчица, она же принцесса Бике тебе вынесет свой приговор. Если она сжалится, тогда, быть может, я поручу принять тебя в санитарную бригаду, которая формируется из таких же, как ты свиней, шакалов, гиен, чтобы плато Укок вычистить от гниющих трупов врагов.

  -О, Аллах, что за наказание преследует меня даже в Преисподней Мира?! Сначала волки, потом царица змей Саида! Теперь меня заманили в свой капкан Черные горы! Этими горами оказались Саяны, родина принцессы Очи Бала! Царица змей Саида с предводительницами волчьей стаи успела добраться до Вас, принцесса Очи Бала, и навредить мне! От них мне нет спасения! Лучше я умру от удара меча воина принцессы Очи Бала! - он, рыдая, бросился к ногам принцессы. - Принцесса Очи Бала, умоляю Вас, прикажите обезглавить меня!..

  Она с презрением отмахнулась от Шарханбека.

  - Нечестивец, твой ум короток, короче волос на голове новорожденной девочки. Я тебе битый час объясняю, что я являюсь и царицей Саидой! Несчастный, о смерти плачешь? Ха-ха-ха, тебе, шакал, смерть от меча моего воина слишком большая честь!

  Хотела еще что-то добавить к сказанному, но передумала. Глазами подала знак, в юрту ворвались нукеры, они накинулись на Шарханбека, подняли на руки и вынесли наружу.

  -Коня! - вскликнула принцесса.

  Принцессе налили вина:

  -За нашу землю, за ее народ! - зазвенел ее гремучий голос.

  -За нашу принцессу Очи Бала! - воскликнули восхищенные ею воины.

  Выпили. Очи Бала выскочила из юрты, легко, как снежный барс, запрыгнула на коня.

   -Благородные барсы, вперед! - воскликнула принцесса и вихрем понеслась в степь. За ней черной тучей устремилась лавина ее всадников.

  Она вместе с дружиной с диким гиканьем умчалась в степь.

  - Воины мои! - принцесса кричала в степь. - Я на Земле выполнила свою миссию и выполнила долг перед своим народом! Мне пора вернуться туда, откуда прилетела! Я стану белой тучей и улечу в небеса! - у нукеров в ушах колоколом звенел ее громовой голос. - Нет, я не стану тучей! Я стану Луной, а вы, мои воины, станете звездами, охраняющими меня! - задрожал ее голос в степи.

   Вдруг в степи на глазах у удивленных воинов она горящим огнем слетела с мчащегося быстрее ветра коня, вознеслась на небо и скрылась за облаками: 'Отныне, мой народ, я буду охранять тебя с небесной высоты! Кто с мечом на мой народ подымется, от небесного меча и погибнет! Вечно живи, благоденствуй, мой народ, устраивай свадьбы, сабантуи, рожай детей, радуйся завтрашней жизни! Я буду твоим небесным оком, ночным дозором!'

  Вдруг небо померкло, Солнце исчезло за горизонтом. За дальним краем безбрежной степи в виде полумесяца обозначился яркий свет с длинным оперением за собой. Он приподнимался выше, выше, зажигаясь полумесяцем. Он поднимался на середину небосклона, увеличиваясь и закругляясь. Вдруг вспыхнула яркая вспышка, раздался гром, на месте полумесяца образовалась полная Луна. Луна приподнималась высоко, на голубой небосклон. Вокруг нее крутили, меркли и гасли звезды, они становились все ярче, разгораясь и рассеиваясь по небосклону...

  С тех пор в Горном Алтае считают Луну прародительницей всех алтайских народов и называют ее Кыдым. Каждый раз в полнолуние, когда Луна стоит в середине небосклона, все племена Горного Алтая собираются на плато Укок у кургана Очи Бала, режут семь жертвенных яков, до самого утра, сидя на белых юртах, читают священные мантры. Так проходят сотни, тысячи лет.

  Но после того, как злые люди потревожили дух принцессы Кыдым в ее кургане, все народы Горного Алтая пришли в движение. Они брали в руки луки и стрелы, садились на коней и уходили на плато Укок. Они были в ожидании чего-то важного, страшного, от чего задрожит Земля, запылают костры.

  Вдруг задрожала земля, по ней прошлись множество землетрясений. От сил, поднимающихся из земных глубин, рушили дома, дороги, мосты, гибли люди. Многие увидели причину участившихся на Алтае землетрясений потревоженный покой их Кыдым. Шаманы со всех округов подливали масла в огонь, говоря о том, что ученые, разворотившие курган принцессы Очи Бала, накликали беды на Горный Алтай.

  В сознании местного населения принцесса Очи Бала воплощает в себе образ Прародительницы, древней Покровительницы алтайских народов. Грубое вмешательство в ее многовековой покой всеми племенами Горного Алтая восприняло весьма болезненно.

  По велению всех племен, населяющих плато Укок, их шаманы, монахи монастырей обратились в Институт археологии и этнографии СО РАН в городе Новосибирск, куда была вывезена мумия принцессы Укок. После многочисленных переговоров было принято решение ее возвращения в Горно-Алтайск. Там реставрировали Национальный музея имени Анохина. К нему пристроили мавзолей, куда со всеми почестями поместили мумию принцессы Очи Бала. Наконец тело Очи Бала лежит в Горно-Алтайске, в специальном зале, в саркофаге, где экспонируют ее одежду, головной убор и другие погребальные предметы.

  Но никому из племен Горного Алтая эта затея не понравилась. Мумию принцессы Очи Бала должны вернуть и захоронить в ее родовом кургане. Жители Горного Алтая убеждены, что дух Очи Бала был потревожен, он обозлен. А за это принцесса рано или поздно жестоко отомстит.

Косой надрез Мирзы Калукского

КОСОЙ НАДРЕЗ МИРЗЫ КАЛУКСКОГО

   1

  Мужеством, умом и смекалкой молодого ясновидца Мирзы Калукского восхищались все члены стойбища, особенно его брат, сестра. Раджаб старался быть похожим на старшего брата. Сейранат во всем полагалась на старшего брата. Вся семья была очень дружна, они в сестре души не чаяли. Сейранат выросла красивой, умной, чуткой, бережливой, она была девушкой на выданье. Ясновидец, прорицатель, военный стратег, ашуг, прекрасный оратор, ловкий и сильный охотник, превосходно сложенный атлет - Мирза не находил себе равных в силе и ловкости среди гуннов, калукцев, нитрикцев, этегов, хамандаров, кухуриков, чуркулов и других табасаранских племен. Во время набегов на прикаспийские враждебные племена, он в бой всегда вступал первым. Непревзойденный сказитель старинных сказок, былин, он был и тончайшим знатоком музыки, народного фольклора, сочинителем музыки, стихотворцем. Он в любом обществе превосходно пел, виртуозно играл на всех национальных инструментах, вызывая зависть у сверстников, сладкую дрожь в девичьих сердцах.

  Мирза был отменным путешественником, охотником, пешком, на коне вдоль и поперек пересек весь Табасаран, соседние районы, прикаспийскую степь. Любил бродить по холмам, речным долинам, путешествовать в лесную глухомань, наслаждаться прелестями живой природы. Он был художником, камнетесом - ловко высекал из камня, дерева узоры, орнаменты. Занимался архитектурой - умело строил дома, мосты, дороги. Влюбленный в свое искусство, Мирза считался лучшим из художников резьбы по дереву и камню. В этом искусстве равных ему мастеров не было среди всех племен, живущих в этом округе.

  После ссоры со Старшиной, унижений и оскорблений, которые он вынес от него и главной ясновидицы, Мирза не пришел в себя, все, кто его знали, были поражены невероятными трансформациями, которые произошли в нем. Он стал чрезмерно серьезным, задумчивым, замкнутым, ходил потерянный, не ведая, зачем, куда. Везде искал одиночества. В душе молодого человека затаилась печаль, которая подтачивала его сердце, разрывала его на части. Тревога за себя и близких не покидала его.

  Ему нужна была разрядка, свобода мыслей и действий, в себе как-то разобраться, развеять сердечную боль, тоску, главное, избавиться от чувства неотомщенной обиды. И однажды на рассвете Мирза решился. Он оседлал коня, перекинул через луку седла полные хурджины, взял чунгур оружие, попрощался с братом и сестрой и направился по долине реки.

   К тому времени, когда солнце поднялось высоко и стало припекать, Мирза далеко оставил сакли родного стойбища. Он скакал по узкому ущелью "Майданы Ругужа", где два рукава реки Караг-чай и Кайтаг-чай сливаются в одну полноводную бурную реку "Рубас". Здесь, над стремниной реки, певуче гулял ветер, в его порывах слышались призывные завывания, дремучие заклинания его предков. На девственных берегах реки красовались дубы вперемешку с орешником, кизилом, боярышником, липой, ясенем, буком, а в долине реки густо росли облепиха, барбарис. А за долиной реки открывался целый зеленый мир, великолепный и неизведанный... Мирза был поражен обилием красок, диких цветов, растительности в природе. Он долго любовался отражениями деревьев, кустарников в реке, бликами солнечного света, играющими на ее подводных камнях, восторгался распространяющимся в воздух душистым ароматом цветов и трав.

  На левом берегу реки, в двух верстах от селения Хучни, на крутом хребте высокой горы Кара-сырт открылись величественные строения древней крепости "Семи братьев и одной сестры". Он является печальным памятником кровопролитных сражений табасаранских воинов с кизилбашами во время первого нашествия Надыр-шаха на Табасаран. Тогда десятикратно превосходящие силы противника не могли преодолеть заслон защитников крепости, сокрушить их боевой дух. Кизилбаши осаждали крепость одну неделю, вторую, но все их атаки захлебывались в собственной крови. Табасараны дрались как барсы, они кизилбашей с бастионов крепости обстреливали из пушек, ружей, с крепостных стен в них пускали тучи стрел.

  Тогда Надыр-шах пошел на военную хитрость. Он с волеизлиянием шаха по покоренным им табасаранским селам отправил десятки глашатаев: "Кто воинам Надыр-шаха укажет подземный вход в крепость, того шах одарит целым чувалом золота". Среди табасаранских воинов не нашелся предатель, который бы польстился на шахское золото.

  Зато нашлась старая колдунья Пери, которая имела свободный доступ в крепость в покои Сельминаз, о красоте которой среди юношей шли легенды. Она была младшей сестрой семи братьев-защитников крепости "Семи братьев и одной сестры". Колдунья Пери под разными предлогами зачастила в крепость, хитростью и коварством вошла в доверие Сельминаз. Колдунья каждый раз при встрече с Сельминаз рассказывала о красоте и доблести старшего сына Надыр-шаха, о его несметных богатствах, его благородстве, душевной красоте. Она рассказывала, еще в Персии принц был наслышан о красоте табасаранской пери, заточенной семью братьями в крепости, расположенной недалеко от селения Хучни. Она девушке нашептывала, что сын Надыр-шаха в подзорную трубу не раз видел Сельминаз на крепостных стенах и идущую по воду к реке в сопровождении нянек. С тех пор он от любви к девушке потерял покой, часто видит ее во сне. Он жаждет Сельминаз, как молодое дерево, тянущееся к Солнцу. Принц хочет просить у братьев ее руки, навеки породниться с ее народом. Через свою любовь к Сельминаз он клянется предотвратить кровавое побоище персов с табасаранами.

  Сельминаз долго не верила старой колдунье. Но хитроумная старуха сумела убедить девушку, посеять в ее сердце семена надежды на мирный исход войны.

  Колдунья ушла, предупредив девушку: "В ближайшие дни жди добрых вестей".

   Один раз старуха подземными ходами проскользнула к Сельминаз в крепость и предупредила:

  "Завтра в вечерних сумерках принц со стороны севера придет под крепостные стены. Ты, моя красавица, жди его на крепостных стенах. А это тебе подарок от принца", - и сунула ей в руки небольшой ларец с драгоценностями.

  Мысли Сельминаз были как в тумане, от неожиданного предложения о мирном исходе военных столкновений между персами и табасаранами она потеряла голову, потеряла покой. Пока она обдумывала свой ответ, старуха исчезла в подземных коридорах крепости.

  "Не хочу я видеть этого принца! - девушка в душевных муках металась по своей комнате. - Он мне не нужен! Мои братья меня никогда не отдадут замуж за принца!"

  Но к концу дня она с дрожью в сердце стала поглядывать на солнце, когда оно закатит за Малый Кавказский хребет.

  Старуха под прикрытием леса и вечерних сумерек привела влюбленного принца к стенам крепости. Сельминаз в подзорную трубу издалека разглядела принца на белом коне, в золотых доспехах, сильного, прекрасного как ангел, и зажглась к нему страстной любовью.

  Когда старая женщина еще раз поведала ей о пламенной любви принца, она поверила. Она надеялась, принц своей любовью к Сельминаз от ее народа отведет беду. На следующий день, по словам старухи, к братьям Сельминаз должна была направиться делегация от персидского шаха. Но чтобы защитники крепости делегацию шаха не приняли за лазутчиков и по ним не открыли огонь, по наставлению старухи, когда в крепости все лягут спать, Сельминаз с колдуньей в дула ружей, жерла пушек и ножны кинжал должны были залить подсоленную воду. Они так и поступили.

   Когда защитники крепости по тревоге, поданной с сторожевых башен, взялись за оружие, из ружей не могли стрелять, из пушек палить, заржавевшие кинжалы не вынимались из ножен. Шахские сарбазы воспользовались переполохом в крепости, они по тайному подземному входу ворвались в нее. Началась страшная сеча. Защитники крепости дрались как барсы. Но силы были неравные, за короткое время все защитники крепости были истреблены. А братья в последний момент, спасаясь от позора, сбросились со стен крепости в кипучие воды Рубас-чая. Когда Сельминаз увидела, как коварный шах с колдуньей Пери жестоко обманули ее, она тоже вслед за братьями сбросилась со стен крепости.

   Каждый раз при встрече с этим величественным свидетелем истории народа у Мирзы трепетало сердце. Он вдохновлялся, перед его глазами проносились суровые лики героев народа, великих мастеров, построивших эту крепость, ее мужественных защитников. Геройство, подвиги своего народа ему хотелось воспеть в своих песнях. Он мечтал сочинить такую музыку и слова к ней, которые до сих пор никому из мастеров музыки и слова на ум не приходили, спеть такую песню, которую еще никто не спел.

  Время будто сжалилось над крепостью: оно особо не коснулось ее стен и бастионов, которые стояли как верные часовые. Сквозь густой туман, стелющийся над Рубас-чаем, Мирза по узкой извилистой тропинке направил коня к крепости. Отвесная скала, поросшая кустарником и кизилом, словно вырастала прямо из серебристых вод Рубас-чая. Это грандиозное зрелище захватывало его дух, вселяло в него громадные силы.

   Месяц, поднявшийся из-за горы, над крепостью, стоял как недремлющий часовой. От его света все кругом серебрилось, мерцало: узкая лента реки внизу, мгла, окутанная белым туманом, стелющийся под крепостью, в речной долине, узких ущельях, высокие пики скал. Только глубокая роща дикого ореха в легком дымке напротив, тянущаяся от крепости на запад казалась одинокой черной прядью - туда не проникал скудный свет месяца. Широкие стены крепости были покрыты серо-зелеными лишайниками, они местами почернели от дыхания времени; плющ заплел сеткой проемы амбразур, а в трещинах стен росли кустарники. В зной влажной свежестью веяло в стенах крепости.

   Мирза высвободил коня от седла и хурджинов, пустил его пастись на лужайке вблизи крепости. Он расстелил бурку на гладком мощеном полу крепости и растянулся на ней. За стенами крепости было тихо и спокойно. Казалось, сама ночь кротко дремала и наслаждалась окружающим прохладным пейзажем. Рассвет еще не забрезжил, а Мирза проснулся от сна. Он позвал коня, оседлал его, отправился дальше в путь навстречу заре и неизвестности...

  Мирза долго петлял по звериным тропам долины Рубас-чая. Когда вечерний сумрак окутал долину реки, он догадался, что заехал далеко, вглубь неведомого ему леса. Уставший от долгого пути, он решил остановиться на ночлег на небольшой лужайке. С коня привычными движениями рук снял седло, хурджины, пучком сухой травы досуха вычистил пот на его спине, выгулял, напоил у речки, стреножил и пустил пастись. Затем с овечьим бурдюком спустился к речке, набрал воды, разделся, искупался. После купания вся его усталость как рукой снялось. На берегу реки набрал сухого хвороста, вернулся на поляну, разжег огонь. Когда образовались угли, на плоском камне испек форель, пойманную в реке рогатиной. Утолив голод, он разлегся на бурке; сердце находилось в поисках, и к нему пчелиным роем приходили воспоминания детства, отрочества. Перед глазами проносилось все, что было связано с ним в его нелегкой жизни: полуголодное детство, гибель отца, матери, преследования главной ясновидицы Пери. Долго лежал под деревом без сна. Воспоминания теснили грудь. Ему одновременно было и хорошо, и грустно, со временем его одолела усталость - глаза сами собой стали закрываться. Зажав кинжал в одной руке, копье в другой - крепко заснул. Проснулся с зарей, отправился дальше, на Восток, туда, где вдалеке синели буйные воды седого Каспия.

  Мирза за двое суток путешествия на чужбине ни с одной живой душой не сталкивался, даже хищные звери не тревожили его. Время шло, а он, погоняемый ветрами, все рыскал по лесам и долам. Только на четвертый день пути растительность заметно поубавилась: в лесу стали показываться просветы, на пути все чаще попадались поляны с высокой травой, кустарники, деревья поредели. Перед ним открылась бескрайняя степь, которая с одной стороны упиралась в длинную серую холмистую гирлянду, а с другой - в безбрежные воды Каспийского моря.

   Тяжелые тучи, оставляя за собой на земле громадные тени, поднимались из глубин Каспия и мягко проносились по волнистой степи. В степи ветер заметно прибавился. Тучи, гоняемые ветром, над холмами резко поднимались ввысь, превращаясь в кучевые облака. Они тяжело нависали над степью. Вдруг со стороны моря поднялся ветер, он, усиливаясь, в сторону холмов погнал еще одну стаю туч. За считанные минуты полнеба затянуло тучами. Резко потемнело. Издалека раздался отдаленный гром. Огромная черная туча, несясь по чешуеобразным волнам моря, грозно остановилась на границе моря и степи. Она там сошлась с другой тучей, громоздившейся над степью. Вспыхнула молния, раздался оглушительный гром. По степь промчался вихрь, пригибая ковыль к земле. И над морем пронесся раскатистый грохот, за ним прошелся разряд молний; другое оглушительное громыхание со стороны степи затрясло небо, за ним раздалось второе, третье...

  Мирза отвел испуганного коня под грушевое дерево, с корней до макушек густо обвитое лианами. Он привязал его к молодому деревцу, растущему рядом, обнял за шею, погладил, успокоил, сам вышел на открытую поляну.

  Внезапно в его глаза на западе, со стороны "Урочища оборотня", бросились странные свечения и сполохи, похожие на разряды молний, но сотни раз мощнее и ярче. "Урочище оборотня ведет переговоры с небесами" - подумал Мирза. Неожиданно над головой Мирзы молния прорезала тучу, громовые раскаты обрушились над степью. С неба полилось: всю степь и море охватила сплошная стена ливня, грома и молний. Мирзе природная стихия всегда доставляла удовольствие. Она бурлила кровь, мыслям давала порывы, вливала в него силу, снабжала огромной энергией. Мирза обнажил голову, подставляя ее под тугие струи дождя. Он испытывал безграничную радость от низвергавшихся на него лавин небесной влаги. Гроза внезапно стихла, как началась. Стали рассеиваться тучи, разорванные молнией, из-за белых кучевых облаков на небосклоне показалось солнце; на стебельках, листьях трав засверкали мириады разноцветных бусинок.

  После дождя Мирза двинулся в путь, словно обновленный, заряженный невиданной энергией. К полудню, уютно расположившись под лозами дикого виноградника, он с аппетитом пообедал зайчонком, убитым в пути. И вдруг в дымке пара, поднимающегося от влажных стеблей степных трав, Мирза увидел женскую фигуру, идущую в свою сторону, в ореоле тысячи блестящих разноцветных капель воды. Она была похожа на небожителя, сотканного из радуги, капель дождя и лучей солнца. Она была так прекрасна, что он засомневался, не мираж ли он, только что сотканный в степи ливнем, громом и молниями.

  Среднего роста, в одежде из тонкой шерстяной ткани небесно-голубого цвета, юная девушка, живая, рожденная от человеческой плоти, легко шла ему навстречу. По мере приближения Мирза внимательно изучал ее. Внешне она не была похожа на женщин его племени: небольшая красивой формы голова, темные длинные кудри, обрамляя бледное лицо, волнистыми копнами свисали на плечи, грудь, спину. Большие живые карие глаза с длинными черными ресницами, небольшой прямой узкий, чуть вздернутый носик с тонко и искусно вырезанными трепетными ноздрями ошеломили молодого человека. Мирза с интересом смотрел на незнакомку.

  Вдруг его в голове мелькнула мысль: "Как было бы приятно забрать с собой это прекрасное существо". Младший брат с сестрой давно намекали ему на счет женитьбы: их смущало, что все ровесники старшего брата были женаты, а некоторые обзавелись детьми, а их брат даже невесту не выбрал. Да, он вернется домой с этой очаровательной чужестранкой, и она станет его женой!

  Недолго думая, Мирза выскочил из своего укрытия, когда девушка оказалась от него в пяти шагах. Она испуганно вскрикнула и ринулась прочь, рассекая высокой грудью стену густой степной травы и выбивая с макушек трав мириады разноцветных капель дождя. Мирза догнал ее, обхватил за плечи цепкими руками. Девушка, как змея, выскользнула из рук и опять побежала, но, подвернув ногу, упала. Она в огромном порыве, чтобы не попасть в плен чужестранцу, невиданному ей исполину, сделала рывок привстать и убежать. Мирза бросился девушке на помощь, помог ей подняться на ноги, старясь показать, что он ей не враг и не насильник. Девушка была бледна, скована страхом, она бессильно упала на колени, порывалась встать и убежать. Ее испуганное лицо окаменело, карие бездонные глаза с ужасом глядели на облеченного в железо великана. Беспомощно простирая руки, она нежным, умоляющим голосом запричитала что-то непонятное. Голос девушки, певучий и страстный, поразил Мирзу. Мирза с изумлением слушал ее мелодичные излияния.

  Жалость к незнакомке переполнила сердце Мирзы. Как же ему успокоить, утешить эту милую незнакомку? Словами и жестами стал объяснять, что он не причинит ей никакого вреда. Девушка вроде бы поняла его, немного успокоилась. Она с подозрением, изумленно глядела на темноглазого великана. Мягкий взгляд Мирзы, его ровный, располагающий голос, жесты успокаивали незнакомку. У нее на лице появилась даже робкая улыбка.

  Вдруг незнакомка краем глаза заметила какое-то движение в степи - это в их сторону торопились всадники со стороны моря. Она отстранилась от великана, вглядываясь вдаль, стала что-то быстро лепетать на своем языке. Мирза взглянул в ту сторону, которая привлекла внимание прекрасной незнакомки. Он приметил подкрадывающуюся к ним группу всадников. Незнакомка поняла, это ей на выручку скачут воины ее племени. Она заметно ожила. Мирзе жестами рук дала понять, пока не поздно, чтобы он скорее спасся. Мирза, судорожно хватаясь за оружие, считал скачущих в их сторону всадников: их было шестеро. Все они были вооружены большими луками, стрелами и копьями.

  Мирза был в замешательстве. Незнакомка, воспользовавшись его колебанием, незаметно ускользнула и побежала навстречу приближающимся. Мирза понял уловку незнакомки, не теряя ни секунды, последовал за ней и схватил за руку. Она начала кричать, отбиваться, издавать громкие возгласы. Тогда он поднял ее на руки и со своей ношей побежал в обратную сторону. Он несся, как вихрь, возбуждаемый криками преследователей. А преследователи гнались за ним легко, быстро, они должны были устать не так скоро, как Мирза, движения которого сковывала драгоценная ноша. Он направлялся к роще, где его поджидал конь. Ему с ношей за короткое время надо было преодолеть немалое расстояние. Даже выкладываясь в полную силу, он не мог надеяться достигнуть заветного места раньше, чем через полчаса...

  Мирза с прекрасной незнакомкой на руках добежал до коня. От погони оторвался всего на полет стрелы. Теперь он с незнакомкой на коне несся быстрее ветра, все больше и больше отрываясь от преследователей. До своего заветного места, в глубине леса, у речки, нужно было успеть засветло, пока ночь не вступила в свои права, пока луна - предательница не поднялась из своего логова. В своей ситуации он больше всего тревожился, чтобы взошедшая луна не освещала путь его преследователям.

   Последние лучи заходящего солнца придавали янтарный блеск уходящей на покой степи. Мирза обернулся: преследователи были далеко позади. Он направил коня на холм, взмахнул плеткой, прижав свою драгоценную добычу к могучей груди, подрагивая плечами, умчался прочь. Конь устремился, как гремучий гром, оставляя за собой целый шлейф пыли и песка. Мирза еще раз обернулся назад: его преследователи находились на расстоянии не менее пяти тысяч шагов. Улыбка скользнула по губам. "Быстрее неси нас, конь мой родимый!" - воскликнул он. И, обращаясь к прекрасной незнакомке, воскликнул: "Мирза быстрее и ловчее, чем степные люди. А конь его - огонь!". Она отвернулась, возмущенная его торжествующим возгласом. Ее пугало то, что до конца своих дней останется невольницей у этого странного и могучего незнакомца.

  Мирза за время преследования их степными воинами со своей спутницей не обменивался ни единым словом. Надвигался вечер. На западе, там, где начиналась его родина, медленно и величаво гасли расходящиеся окрест лучи заходящего солнца. Темно-густым багрянцем полыхало зарево на веренице холмов, и при каждом взмахе головы лошади ослепительно ярко блистали клинок его меча, рукоятка в серебряной оправе и серебро сбруи коня. Мирза удивился, когда увидел, что его спутница, молитвенно наклонив голову, протянув руки к небосклону, произносит какие-то заклинания заходящему светилу. Ему это понравилось, в его душе проснулось уважение к религии юной незнакомой красавицы. Осторожно, как драгоценную чашу, он поднял незнакомку на руки, снял с коня, подстелил под ее ноги бурку, отошел подальше, и дал ей возможность спокойно завершить свою молитву. Девушка заметила его благородный жест - она мило улыбнулась, жестом глаз поблагодарила его.

  Незнакомка опустилась на колени, простирая руки к небесам, долго и усердно молилась. После молитвы она словно ожила, и, успокоенная, стала приводить себя в порядок. Когда взошла луна, Мирза ласково взглянул ей в глаза, одними губами шепнул: "Поехали!". Она сама вскочила на коня впереди него, свесив обе ноги в одну сторону, и они, подрагивая плечами, зарысили прочь. Необычная езда юной спутницы удивила Мирзу - как она может так скакать? У Мирзы в племени женщины сидят на лошадях, как мужчины, свесив ноги по обеим сторонам. Ездили долго. За время езды она успела рассмотреть его массивный лук, чунгур, перекинутый через седло на кожаной перевязи. Непроизвольно в ее душе зарождалось чувство кроткой покорности, симпатии, любви к этому могучему исполину.

  Луна поднималась выше и выше. В степи появился первый островок рощи. Лунный свет серебрил листья деревьев, траву. Если деревья стали вырисовываться кучками, значит, где-то рядом будет лес. Мирза подумал, не проголодалась ли его спутница? Сам он хотел пить. Вот и заветный Рубас-чай. Мирза с облегчением вздохнул: они спасены. Это была территория, контролируемая его народом. Значит, и беда миновала. Преследователи в долину Рубас-чая побоятся сунуться, они там их никогда не найдут. Запутывая следы своего коня, если преследователи все еще у них на хвосте, в такие глухие дебри он их завел, что век не выпутаются.

   Беглецы остановились у реки, на красивой зеленой поляне. Спрыгнув с коня, Мирза незнакомку принял на руки, расстелил белоснежную бурку и сказал: "Отдохни, милая чужестранка! Здесь устроим свой ночлег, здесь совсем не опасно". Она поняла его и покорно села на бурку. Мирза из хурджин достал бурдюк из козьего меха, глиняный кувшин, прошелся в сторону реки. Недалеко от стоянки нашел родник с вкусной холодной водой, наполнил бурдюк, кувшин, напоил незнакомку, напился сам. Разжег огонь и на углях запек двух куропаток, которых успел подстрелить в степи на одном из коротких привалов, во время их преследования. Пока девушка ела, чтобы не стеснять ее, повел коня на выгул. За это время конь поостынет, напьется воды, а прекрасная незнакомка успокоится. Он с конем перешел реку. Там была прекрасная поляна с сочной травой. Он выгулял коня, снял седло, стреножил и пустил пастись. Сам с седлом перешел реку.

  Когда Мирза возвращался, девушка горшенями брала воду из реки, плескала себе в лицо и весело хохотала. Мирза предусмотрительно ушел за кусты, растущие рядом, и вовремя. Она посмотрела в ту сторону, куда ушел Мирза, там ничего подозрительного не увидела. С себя быстро скинула верхнее платье, сняла, обувь, в одном легком нижнем белье нырнула в тихую заводь реки. Речная вода, теплая и чистая, пришлась ей бальзамом. Как рукой снялась телесная усталость, остались позади ее слезы и тревоги. Она позабыла: что находится вне дома, что в любую минуту на ее похитителя могут напасть преследователи, убить его и ее. Мирза с открытым ртом застыл на месте: девушка как рыба ныряет в глубокую заводь реки, долго остается под водой, весело выныривает, плещется на волнах реки. "Это очень хорошо, - подумал Мирза, - с себя скинет усталость, смоет степную грязь, пыль, скопившуюся во время преследования. Сам тоже отошел подальше от девушки, снял с себя одежду догола и искупался.

  Мирза долго не возвращался, прекрасная незнакомка забеспокоилась. Когда Мирза показался из-за невысокого холма, она, одетая, чистая, расчесанная, цветущая, прохаживалась вдоль реки. Когда она заметила Мирзу, вдруг не удержалась и побежала в его сторону. Но на полпути зарделась, смущенно остановилась. За эти мгновения Мирза отдал бы жизнь.

   На месте их стоянки росли два абрикосовых дерева, они цвели, развеивая свой аромат далеко в степь. Трепетный свет Луны струился сквозь их ветви, нежно падая на открывающиеся лепестки и золотистую пыльцу.

  Прекрасная незнакомка умоляюще взглянула ему в глаза. Она прошептала:

  -Хочу пить.

  По движению губ прекрасной незнакомки, как она произнесла эти слова, Мирза понял - ей хочется пить. Он с медным кувшином в руках не побежал, а полетел к роднику. Девушка не успела оглянуться, как Мирза с кувшином холодной родниковой воды улыбчиво стоял перед ней. Она лодочкой преподнесла руки и грустно заглянула Мирзе в глаза. Мирза наполнил лодочку водой. В это время перед ее глазами стал сельский родник, ее подружки-хохотушки, старший брат, с которым она была очень дружна; лицо помрачнело, в глазах появились слезы. Она машинально отпила несколько глотков воды, поблагодарила Мирзу, печально развернулась и побежала к реке. У Мирзы упало настроение, он с болью и пониманием в глазах смотрел вслед печальной незнакомке.

  Прекрасная незнакомка со слезами на глазах долго прохаживалась вдоль берега реки, исподлобья бросая взгляды в ту сторону, где они оставили степь. "Бедная, - сокрушался Мирза, -наверное, вспоминает дом, родных, близких". Мирза отдал бы все на свете, лишь бы успокоить девушку, развеять ее тоску.

  Не отошел он от грустных дум, как на лице прекрасной незнакомки заметил румянец, в глазах живой блеск, а на губах лукавую улыбку. Он приметил - она затеяла с ним какую-ту игру, то лукаво улыбается, то прячется за кустами. На мгновение затаилась в густой тени дерева, захихикала, отбежала за другое дерево и затаилась. Мирза многозначительно улыбался в усы, делал вид, что не замечает ее шалостей, ее игривого настроения. Капризная девчонка, а вдруг из-за него у нее опять настроение испортится?! Она его молчание сочла за тоску по родному стойбищу, по напевам горных ветров, по любимой девушке. "Тогда она ему на что нужна?! - испугалась прекрасная незнакомка,- служанкой что ли?! Нет,- запротестовала прекрасная незнакомка, - он на капризного хана с множеством служанок не похож".

  В чертах его лица, богатырской удали она невооруженным взглядом видела широту его души, щедрость, отголоски его знаменитых предков, прошлое, будущее его народа. И в ее сердце до горьких слез запали бескрайние Каспийские степи, родное стойбище: вечерние костры на центральной площади, у входов и выходов стойбища, дружинники, жрецы, предрассветный призыв на молитву, гипнотизирующий разум, с минарета мечети, мычание стада азиатских буйволов, веселый звон, хохот, жужжание подружек на роднике. "О Боже, что я здесь делаю?!" - простонала девушка. Слезы ручейками хлынули с глаз, они скатились по щекам к крыльям носа, оттуда к уголкам рта.

  Мирза дал наплакаться своей прекрасной чужестранке, тихо подошел, обнял за плечи, привел и усадил на бурку. Надо было готовить еду, ее накормить. Но вместе этого Мирза, чтобы как-то развеять тоску прекрасной чужестранки, на руки поднял чунгур, лежащий на бурке вместе с оружием. Он снял чехол, настроил, мягко прошелся по струнам. И по широкой долине, от дерева к дереву, от ущелья к ущелью полилась мягкая, печальная музыка. Подхватываемая ветерком, поднимающимся от быстрины реки, она, то приглушалась, то, набирая высоту, страстными стонами поднималась на искристые гребни утесов и там замирала, дрожала росинками на лепестках цветов, дыханием ветра на листьях деревьев, бусинками на крутых утесах горной долины. Она звенела, дребезжала в лучах луны на волнах реки, плескалась с ее брызгами, падающими колокольчиками на выступы камней, горела слезами, капающими на водную гладь.

  Прекрасная незнакомка вдруг захныкала, она залилась горячими слезами, вдруг не удержалась и зарыдала в голос, упала на колени Мирзы, судорожно обняла их. "Слава Аллаху, - обрадовался Мирза, - лед тронулся". Он отложил чунгур в сторону, приподнял и нежно обнял ее за плечи, губами прикоснулся к пахнущим ковылем и полынью кудрям, вдохнул аромат ее кожи - от блаженства закачался. "Аллах услышал мои молитвы, - вздохнул Мирза,- степная лань растаяла, она будет моей! Я тебя никогда и никому в обиду не отдам!".

  Прекрасная незнакомка от его сильных объятий, горячих и настырных поцелуев обмякла. Она, захватываемая натиском его страсти, спиной легла на бурку; крепко обняла его за плечи, слабея, увлекла его за собой; когда его рука коснулась ниже шеи, вздрогнула от приятного ощущения, учащенно задышала, трепыхающимися ноздрями быстро и страстно стала хватать знойный воздух. И под нежно ласкающими могучими руками, под ликом луны, сеющим серебро на ее раскрытые плечи, льнущими к ее губам теплыми порывами ветра свершилось великое таинство, чудо любви...

   Милая незнакомка, припав к плечу Мирзы, нежно спала. Мирза не спал, он сторожил ее сон, прислушивался к голосам ночи. Временами замечал неясные контуры хищников на фоне горизонта, проступающие сквозь тьму, тогда конь, щипавший неподалеку траву, поднимал голову, нервно вздрагивал и вглядывался в темноту. Прекрасная незнакомка вздрогнула во сне и проснулась. Он на углях пожарил рыбу, которая попалась в поставленные еще с вечера сети. Поужинав на скорую руку, они, обнявшись, легли на бурку. Он был слишком утомлен, а она чересчур взволнована, чтобы разговаривать после того, что так неожиданно между ними случилось... При бледном лунном свете его лицо показалось ей печальным, утомленным, но вместе с тем очень привлекательным. Хотя после стенаний чунгура, слияния их губ и тел барьер страха и непонимания между молодыми людьми был преодолен, но степную пери все еще не покидало душевное волнение.

  Мирза уснул первым. Он дышал равномерно, свободно. Прекрасная незнакомка, прислонив голову к его груди, слушала биение его сердца. Ей было хорошо и легко, так век бы лежать в его объятиях! Она высвободилась из его объятий, села на бурку, полусонная, ладонями рук протирая глаза, приложилась к стволу абрикосового дерева щекой и зевнула. Надо было спать, набирать силы на предстоящий тяжелый день. Она легла на бурку рядом с ее милым чужестранцем, нежно обняла его за широкие плечи, вдохнула запах его здорового тела и нежно улыбнулась. Через минуту-две она погрузилась в крепкий сон. Монотонное журчание Рубас-чая в ее снах ассоциировались щемящими душу стонами тоскующего сердца по родине, мягкими всплесками тихих, печально шуршащих пенистых волн Каспия о песчаный берег.

  Луна клонилась к закату, когда Мирза проснулся. Бросил взгляд в сторону прекрасной незнакомки, не сбежала ли? Она мирно спала, обняв его за талию. Он встал, бросил взор в таинственную ночь, которая сблизила и породнила их...

   Мирза решил, что преследователи потеряли их след. Побежал к речке, сбросил одеяние, сделал разминку, искупался в речке, весело, энергично подошел к прекрасной незнакомке. Нужно было поторопиться. Нежно прикоснулся к узкой руке прекрасной незнакомки. Она вздрогнула, приоткрыла глаза. Быстро сообразила, где находится, нежно взглянула Мирзе в глаза и мило улыбнулась. Ему показалось, что она потянулась к нему, желая целовать его в щечку, но засмущалась и передумала. Легко вскочила, побежала к речке, звонко смеясь, горсточками набирала воду из речки и плескала себе в лицо. Она называла Мирзу разными милыми именами, звонко хохотала, просила его вместе искупаться. Мирза в ответ лишь ей улыбнулся. Она поняла, что им пора в дорогу. Подбежала к нему, любуясь тем, как он лихо вскочил в седло коня. Подтянулась и прыгнула ему на руки.

   2

  Прошло два дня. Мирза с прекрасной чужестранкой спешно продвигался в сторону своего стойбища. На третий день, под вечер, они остановились на ночной привал. У прекрасной незнакомки на душе была тревога. Неспокойно было на сердце и у Мирзы. На поляне набрали хвороста, у небольшой, вывороченной из земли коряги разожгли костер, сели, долго и задумчиво глядя на огонь. Пламя нервно дрожало, наполненное множеством красок. И в том пламени, в его цвете, как оно горит, пугающе, с ревом, Мирза то ли увидел, то ли почувствовал скрытую угрозу, надвигающуюся на них. Оглянулся по сторонам, прислушался к ночной тишине, вдруг невдалеке услышал еле слышный шорох трущихся о ветки деревьев живых существ. Он затаил дыхание, на месте замерла и прекрасная незнакомка. Из глубины мрака до его ушей донесся приглушенный шепот и треск сломанного под подошвой ног сучка. Нет, он не ослышался, это перешептывались люди, крадущиеся на их стоянку из темноты леса. Это люди сторожили их, не высовываясь из-за засады. Мирза понял, они окружены неизвестными. Неужели преследователи? Вскочил с места и схватился за ружье. Послышался шелест листвы, затем раздался короткий окрик на его родном наречии: "Встань, ясновидец и замри!"

  "Кто это мог быть?" - вскочил Мирза, боковым зрением целясь из ружья туда, откуда донеслись четко выговоренные слова приказа на его родном языке. Одновременно шорохи стали доноситься с разных сторон, хотя пока в темноте они никого не могли видеть. Мирза понял, выстрелом из ружья не защитишь ни себя, ни любимую девушку. Сделал резкий скачок к шашке, лежащей на краю бурки.

   -Постой! Не суетись! Иначе тебе конец! Думал, что мы вас не догоним?! - захохотал тот же самый голос, но такой знакомый ему с детства...

  Мирза обернулся: на него сверху вниз нагло смотрел сын главной ясновидицы Мерден, который был знахарем и колдуном на стойбище чужого и враждебного им племени в прикаспийских степях. Их временный лагерь был окружен вооруженными до зубов всадниками из окружения сына главной ясновидицы. Мирза быстро оценил силы противника, осознал, что сопротивление напрасно. Малейшее необдуманное движение может спровоцировать врага на стычку с тяжелыми последствиями для них обоих. Мирза с жалостью взглянул на прекрасную незнакомку. Она все поняла: жестом руки попрощалась с Мирзой и, полная уверенности того, что делает, направилась к группе вооруженных людей.

  "Его не трогать, - жестами руки объяснила девушка. - Меня выкрал не этот чужестранец, к нему пошла я своей волей. Я назначила ему вон там, - рукой указала в сторону Востока, - свидание, он явился по моей настоятельно просьбе. Все, хватит, я достаточно много сказала, остальное объясню отцу... - она бледная, растерянная, вся дрожала. - Я сказала, всем по коням! - распорядилась прекрасная незнакомка. - Я примкну к вам!", - горячие слезы огромными горошинами текли по ее щекам.

  Она интуитивно старалась уберечь милого чужестранца от неминуемой гибели, разговорами внимание воинов племени отвлекала на себя.

  К ней подвели коня. Она легко, как пушинка, запрыгнула в седло, свесила ноги в одну сторону. Воины, отвлеченные прекрасной чужестранкой, действительно не тронули Мирзу, даже помогли ему собрать пожитки и затолкнуть их в хурджины. Мирза от неприятеля ожидал выстрела в спину, вместо этого его учтиво отпустили. Что, он видит сон? Видимо, прекрасная незнакомка на нукеров отца имеет неукоснительное влияние.

  Сын старухи Пери свистнул, и всадники вмиг исчезли в темноте леса. Через некоторое время Мерден, полуобернувшись, крикнул Мирзе: "Мирза, на Дагестан под предводительством Надыр-шаха движутся войска кизилбашей. Скачи, о нависшей беде над Горным краем сообщи всем племенам Табасарана! Только это беда спасло тебя от моего меча. Если живы будем, встретимся на этом же поле после разгрома кизилбашей".

  "Я найду тебя, моя прекрасная незнакомка!" - в отчаянии крикнул Мирза вслед за удаляющейся девушкой. Неожиданно из-за высоких деревьев над ними на мгновение навис полный диск луны. Она обернулась: в ее огромных глазах искрились градины слез...

  "Я всегда буду помнить тебя, мой благородный незнакомец! Запомни: меня зовут Зулейха! Зулейха! Зулейха!" - успела крикнуть девушка.

   Мирза из всех слов, выговоренных прекрасной незнакомкой, понял одно - ее зовут Зулейха. Люди Мердена ускакали, а ее прощальный зов эхом долго звучал в ушах ошеломленного и вмиг осиротевшего Мирзы... "Милая, нежная Зулейха! - его сердце задрожала так, что мир перед его глазами померк. - Своим бесчестием ты спасла мою честь, мою жизнь... Горько! Как горько мне!.."

  Только теперь, когда прошла тупая боль безвозвратной утраты, в мозгу Мирзы зазвучали слова колдуна: "На Дагестан войной идут войска узкоглазых степных людей, черноглазых каджаров, красноголовых кизилбашей. Только эта беда спасла тебя от моего меча..." "Узкоглазые степные люди, красноголовые кизилбаши? Опять эти варвары? Откуда они, черти, столько берутся? Неужели, это правда? Неужели, они движутся на нас?! Если так, то они, видимо, поработили Грузию, Азербайджан, Карабах, Ереван. Под гутулами кизилбашей задыхаются жители Муганьской степи, Шемахинской, Нахичеванской, Куббинской, Шекинской, Хачмасской, Кусарской провинций, все жители южного и юго-восточного побережья Каспия... Скоро они прибудут и к нам... Надо как можно скорей добраться до стойбища, собрать табасаранское войско, и встретить врага у берегов Каспийского моря".

  Мирза с тревожной новостью торопился в свое стойбище, поздно ночью прискакал на взмыленном коне. Брат с сестрой сидели у очага, когда он переступил порог своей сакли. Они бросились в объятья старшего брата. Мирза наспех перекусил, младшему брату по хозяйству дал кое-какие распоряжения, обнял, расцеловал их перед предстоящей разлукой и направился к Старшине. Воины, охраняющие массивные ворота Старшины, расступились перед Мирзой Калукским. Мирза наклонился к одному из воинов, шепотом что-то поручил. Тот побледнел, тоже шепотом что-то передал другому воину. Они вскочили на коней и ускакали в темноту.

   Невдалеке, под навесом, на соломе, с завязанными назад руками лежали два незнакомца.

  - Кто вы такие? - спросил Мирза.

  - Перебежчики из прикаспийских степей, - ответил за них десятник. - Они говорят, что на нас наступают каджары, кизилбаши. Их так много, что воины, кони, волы с арбами и кибитками заполнили всю Каспийскую низменность.

   - Может быть... - тревожно прошептал Мирза Калукский.

  Старшина прислушался к гомону и суете у ворот своего дома. Неожиданно до его ушей донесся топот уносящихся куда-то коней, крики воинов, ругань, потом торопливые шаги, поднимающегося по лестнице мужчины. Старшина нащупал рукоятку меча.

  - Кто там?

  - Я, Старшина, - ответил Мирза.

  - А, ты? Пододвинь и зажги светильник. Как прошла твоя экскурсия в прикаспийские степи?

   Мирза неторопливо зажег светильник, поставил его перед Старшиной на табуретку. В каждом его движении чувствовалась скрытая тревога.

  - Неважно! - тревожно ответил Мирза Калукский. - У тебя во дворе перебежчики, Старшина.

  - Что за перебежчики? Откуда? - в лице изменился Староста.

  - Из прикаспийских степей.

  - Прикажи, пусть приведут.

  К Старосте привели двух чумазых перебежчиков. Он предполагал увидеть у себя вооруженных воинов, когда к нему в комнату ввели двух грязных пастухов, почувствовал себя горько обманутым.

  -Думаешь, мне делать нечего, чем возиться с этими оборванными теркеменцами? - с раздражением бросил Старшина.

  Мирза смотрел на них, высоко подняв светильник. Его лицо было хмурым и озабоченным.

  - Послушай их, Старшина...

  - Я - Буба, а это мой товарищ Экпер... - Не дожидаясь дозволения, заговорил старший из пастухов. - Мы пришли сюда не за милостью и наградами, а пришли спасти ваших людей от уготовленной кизилбашами гибели. - Буба подтолкнул вперед своего товарища. - Говори, Экпер, ты красноречивее меня, говори, что видел и слышал.

  Тому, о чем говорил пастух, верить не хотелось. Если все правда, страшная беда надвигается на гуннов, каркульцев, нитрикцев, хамандаров, кухуриков, чуркулов, этегов. На них идут кровавой войной войска Надыр-шаха. Их так много, что собою затмили всю степь. Они по степи на быстроходных конях летят, как коршуны. В прикаспийских степях на юге они проливают невинную кровь, там заполонили все народы, легко прошлись по Муганьской степи, взяли Бакинскую, Ереванскую и Тбилисскую крепости, Шемаху, Ширван. Сейчас походом идут на Дагестан и Северный Кавказ. Через пару дней, возможно, они будут лютовать в Табасаране...

  - Может быть, это неправда, а, Мирза?!

  - Правда, Старшина, правда. Было бы неправдой, если бы два часа назад о движущихся на нас войсках разношерстных кизилбашей мне не поведал сын Пери, колдун Мерден.

  - Тогда, Мирза, поручи гонцам оседлать коней, и пусть они, начиная, с Нитрика, Каркула, Этега, Хамандара, Кухурика, Чуркула, поднимают все стойбища. Весть о надвигающейся беде доведите до наших друзей в Кара-Кайтаге.

  - Гонцы уже отправлены, Старшина, - секунду подумав, - во все направления.

  - Молодец, главный ясновидец, созывай Совет старейшин всех племен.

  - Старейшины уже на подступах в стойбище, Старшина.

  - Махмуд-бека, Амир - Хамзу, Хасан-бека, Мажвада, Халида, Хакима, Каранафа оповестили?

  - Они вчера поздно ночью не успели отбить, остались недалеко на одном из кошар. Через минуту будут здесь.

  У Старшины племени гум-гумов, встревоженные страшной вестью, стали собираться Махмуд-бек, Амир - Хамза, Хасан-бек, Мажвад, Хаким, Халид. Старшина гум-гумов приветствовал их стоя и порога в гостиную. Со всеми из них поздоровался за руку, каждому, в зависимости от занимаемого положения в обществе, указывал свое место. Махмуд-бека усадил по правую руку, Мирзу Калукского - полевую.

  -Присаживайтесь, гости дорогие, - жестом руки указал на подушки, лежащие вдоль стен гостиной на ворсовых коврах, сумахах.

  Гости расселись на мягких подушках. Нукеры Старосты расстелили скатерть, быстрыми движениями рук расставили керамические сахарницы с расколотыми кусками сахара, фарфоровые чашки, разлили чай и спешно вышли из гостиной комнаты.

  Староста был необычно бледен, он не знал, куда спрятать свои огромные руки-клешни. Он их нервно преподносил к голове, то клешней хватался за щеки, то дергал уши, то кончик носа. Он, обходя правила этикета горского гостеприимства, сразу же взялся за самое главное, что его тревожило.

  Обращаясь к Махмуд-беку:

  -Только вам я могу поведать, о том, какой страх леденит мое сердце, какие страшные мысли одолевают меня! Этот персидский шах, говорят, сущий дьявол, а его воины не знают пощады. Говорят, они на своем пути жестоко перебили десятки тысяч людей, перебьют и нас. Может, пока есть время, снимемся со стойбищ и всем миром уйдем далеко в горы?

  Мирза стало стыдно за трусливое поведение дяди. Он побледнел, у него нервно запрыгали брови. На дядю бросил предупреждающий взгляд, давал тайные знаки, чтобы он контролировал себя, следил за своей речью. Тот, не замечая племянника, продолжал молоть чепуху.

   -Мы с персами совершенно не готовы к войне: нет боеспособных дружин, обученных и натасканных на такого грозного врага и на такое огромное количество персидских сарбазов. Нет коней, нет провизии. В первом же столкновении с воинами - каджарами они сомнут нас. Вообще, на сегодняшний день наберутся ли у нас воины, хотя бы способные лицом к лицу стоять с таким грозным врагом? Я жду от вас ответа: когда у нас были такие силы?

  - Во-первых, дядя, нельзя драматизировать ситуацию, не скрестившись с врагом холодным оружием. Наши предки в старину еще не такому врагу хребет ломали! Вспомним нашествие арабов, монголов, наши столкновения с турками, династией Сасанидов... На сегодня, смею заметить, мы располагаем немалыми силами. У нас есть около семи тысяч пеших и конных воинов. Только надо успеть собрать их под одно крыло и неожиданно наброситься на врага! - стальным голосом ответил Мирза Калукский.

  Увлеченный своими страхами, Староста не заметил скрытого упрека в его речи.

  Махмуд-бек одобрительно кивнул Мирзе Калукскому.

  - Около двух тысяч воинов соберем из резерва, - ставленым голосом заметил Махмуд-бек.

  - Как вы думаете, сколько воинов будет у Рустан-бека? Именно он, по доносу лазутчиков, идет на нас войной?

  - Да, именно идет! - распаляясь и злясь на дядю, заметил Мирза Калукский. - Вместе со всеми воинами Надыр-шаха, - Мирза прикинул в уме, - наберутся тысяч двадцать пять.

  - Утешил... - горько улыбнулся Старшина.

   -Мирза, а если бой дадим у подножия Хучнинской крепости? - мягко улыбнулся Махмуд-бек. - Как на это смотришь? Кстати, надо оповестить и Кадия.

  -В стратегическом плане это самое удобное для нас место. От Кадия вестовой нам принес депешу: кизилбашей, ценой жизни сотен и тысячи табасаранских воинов, остановить у Хучнинской крепости! - волнуясь перед предстоящей военной операцией, отметил Амир - Хамза.

  - Как же, сражаться будем, надеюсь, каджары не лишат нас этого удовольствия, - шутливо ответил Мирза. - Только после последнего сражения с кизилбашами прорехи, дыры, оставленные в крепостных стенах "Семи братьев и одной сестры", не заделаны. Он срочно нуждается в ремонте. Кроме того во многих местах крепостной стены Дагбары, тянущейся от крепости "Нарын кала" до хучнинской крепости, зияют огромные бреши.

  -Да, Мирза Калукский, ты прав! - поддержал своего соратника Махмуд-бек. - Хучнинская крепость, стены Дагбары со сторожевыми башнями - наши главные опорные пункты, без которых нам сложно будет одолеть закаленных в многолетних сражениях воинов Надыр-шаха. Начиная с завтрашнего дня на восстановление крепости "Семи братьев и одной сестры", стен Дагбары надо подключить тысячи мастеров, сотни гужевого транспорта, строителей, каменщиков со всего Табасарана.

  Члены военного Совета единогласно поддержали это предложение, кроме дяди Мирзы Калукского, который от волнения ничего толком не соображал, сидел, как истукан, потеряв волю, дар речи.

   -Пока не соберем достаточное количество воинов,- продолжил Мирза Калукский, - не будем ввязываться в тяжелые сражения с кизилбашами. Будем вести партизанскую войну: нападать, как свора охотничьи собак на матерого секача, откусывать от него куски, отступать в лес! Нападать, откусывать, отступать в лес. А когда соберем все силы в единый кулак, тогда кизилбашам дадим жару.

  - Я предлагаю два отряда лучников, стрелков и пушкарей сегодня же направить на Хучнинскую крепость. А главными силами ударить во фланги противника. К этому времени к нам помощь успеет со всего Табасарана и от наших соседей, - дергая за усы, задумчиво предложил Махмуд-бека.

  - А потом отступим за узкий проем в урочище "Хина", над водопадом, и там дадим кизилбашам кровавый бой. Заманим их повыше, в горы и обескровим, - добавил Мирза Калукский. - И куда же потом кизилбаши, растрепанные, направятся? Направятся на Полдень, там их встретят этегцы, ахты-пары, рутульцы, агульцы, цахуры, лаки. Направятся на Полночь - их встретят каракайтагцы, тавлинцы. Останется им один путь - в сторону Тепла, откуда прибыли к нам походом.

  Перед лицом опасности, как всегда, мысли Мирзы Калукского были ясны и просты. Он был уверен в том, что принимает верное решение. Однако Старшина его племени колебался в силах и возможностях табасаранских войск, отговаривал Мирзу от его "сумасбродных" планов.

  - Я - воин. Умереть в битве мне не страшно. Но я еще и Старшина племени гум-гумов. Моя безрассудная гибель приведет к гибели сотни и тысячи моих людей. Мирза Калукский, я предлагаю отступать без боя.

  - Вы, уважаемые военачальники, Старейшины, согласны с мнением нашего Старшины? - с тревогой в голосе обратился Мирза.

  - Нет, за основу наших действий берем совместный план Мирзы Калукского и Махмуд-бека! - уверенно выступил вперед Амир - Хамза. Его поддержали Хасан-бек, Мажвад. На том и остановились. Встали, договорились, где встретиться, быстро разошлись, направились в свои стойбища собирать воинов...

  - Ну что, бесстрашные богатыри, засиделись в саклях, отлежали бока, накопили ненужной лени? Не пора ли подтянуть бока, косточки рук поразмять о тугие головы кизилбашей? - Амир-Хамза шутливо бросил лукавый взгляд на лица военачальников, старейшин племен. По их лицам было видно, шутка не удалась.

  -На наши поселения идет Надыр-шах. "Гость", что не говори, "дорогой", и сарбазов у него много. А его встретить по достоинству трудно, что у нас есть, не запаслись мы "угощением" для дорогого гостя...

  -Угощение говоришь? Угощение для "дорогого гостя" будет, вдобавок вдоволь запасемся и хреном с маслом! За прием "гостей" не беспокойтесь, лицом в грязь не ударимся! Меня беспокоит другой, не менее важный вопрос. Завтра, не позднее раннего утра, стариков и детей вместе со скотом со всех населенных пунктов, расположенных в долине Рубас-чай, надобно отправить в горы, в глухие леса. Строителей, всех мужчин, кто в состоянии в руках держать молоток и стамеску, с гужевым транспортом направить на восстановительные работы хучнинской крепости и крепостных стен Дагбары. Командирам сотен, пятисотенным, тысячным свои дружины с запасом вяленого мяса, хлеба, гороха на десять дней собрать на поляне у Рубас - чая, под Священной горой, где хранится шашка Абумуслима, - Махмуд-бек отдавал четкие распоряжения на своем стойбище.

  Махмуд-бек после первого нашествия войск Ибрагим-хана, брата Надыр-шаха, на Табасаран знал о кровожадных повадках, жестокости персов в отношении мирного населения, об их коварстве. Настолько же каджары были алчны, падки на чужое добро.

  Сегодня рано утром с берегов Рубас-чая, через ущелья, холмы, лесные дороги потянулись высоко в горы пешие люди, тяжелые арбы, запряженные волами, буйволами, табуны лошадей, стада коров и овец. А с гор в сторону крепости "Семи братьев и одной сестры" и к крепостным стенам Дагбары на восстановительные работы двинулись тысячи людей, караваны гужевого транспорта с мастерами, подмастерьями, строительным материалом. Строители с ходу приступили к восстановительным работам крепостных стен, стен Дагбары. На крепостных стенах при свете луны, зажженных факелах работали круглые сутки, не покладая рук. Там же, где строили, ашчи устроили полевые кухни, дувалы. Там, где принимали пищу, там же спали, отдыхали. Каменнодобытчики в каменноломнях, расположенных недалеко от крепостных стен, добывали камень, каменотесы его обтесывали, погонщики возили его на гужевом транспорте к крепостным стенам. Самые опытные мастера месили раствор, секрет его изготовления, вязкость, гранитную прочность рьяно берегли от любопытных глаз. Мастера огромными камнями замуровывали бреши в крепостных стенах, стенах Дагбары. На высоких холмах, горных вершинах, в местах вероятного продвижения врага строили сторожевые башни, укрепления для установки артиллерии, небольшие крепостные сооружения, земляные валы. Задействовали новые кузницы для изготовления оружия, военных доспехов, подков и сбруи для боевых коней.

  В горы вереницы людей шли без остановок, сутками не спали. Когда дети, старики выбивались из сил, без посторонней помощи не могли передвигаться, тогда в потемках останавливались на ночлег в глухих и закрытых местах, готовили скудную пищу и ложились спать. А с первыми проблесками зари снова пускались в путь.

   Дружинам был дан приказ выступить в поход с зарей. Пока никто не мешал их движению. И Мирза Калукский благодарил Аллаха за то, что Он не дал ему дрогнуть, когда старшинами на военном совете принималось важное для народа решение. Если бы тогда Мирза не отстоял свое мнение - сегодня бы его дружины встречали кизилбашей на подступах у его родного стойбища. Ему сложно предсказать, тогда во что бы кизилбаши превратили их сакли, как бы сложилась судьбы его племени, всех табасаран.

  В эту суровую годину во главе войска оказался Махмуд-бек, которому доверяли все дружины, командиры дружин. В самый ответственный момент в истории народа Махмуд-бек не дрогнул, рядом с ним как духовный лидер стоял Мирза Калукский. Мирза Калукский был убежден, как в тяжелую годину Табасарану нужны умные и мудрые правители, мужественные военачальники. Таковым является Старшина калукцев Махмуд-бек. Он на деле доказал, как хорошо разбирается в военном деле, в организации и разработке военной стратегии, тактики! Как смел и отважен Амир-Хамза, Хасан-бек, Мажвад! Даже молодые военачальники Халид и Хаким не дрогнули! Нечета им Старшина племени гуннов! Мирзе стыдно за своего нерешительного и трусливого дядю!..

  Табасаранские дружины вели приготовления к решительным сражениям с неприятелем. Мирза Калукский свои дружины сосредоточил, начиная от урочища "Хина", кончая горной грядой над Хучнинской крепостью. Часть из них расположилась по левому хребту гор, дальше они цепью растянулись до поселений Ягдыг, Хапиль, Хустиль. А Махмуд-бек и Хасан-бек со своими дружинами пробрались через "Гурикскую поляну", одни дружины сосредоточили в поселении Хучни и в урочище "Джамаг", другие - вдоль окрестностей поселений Лидже, Арак. Амир-Хамза, Хаким и Халид своих пушкарей, стрелков и лучников расположили на подступах к Хучнинской крепости, в самой крепости.

  По намеченному плану, отряды табасаран с флангов одновременно должны были ударить по врагу, не ввязываясь в длительные сражения. Как было принято на военном совете, они собирались нанести кратковременные, молниеносные удары. В тот момент, когда кизилбаши ощутили силу оружия табасаран, нужно было изменить тактику боя: показать, что дружины дрогнули под натиском врага. И с боями отступить в узкое ущелье урочища "Хина", врага заманить в горы, там его обескровить. Впоследствии, нападая небольшими отрядами ополченцев, партизан, "кусать", разозлить, изматывать врага. И эта стратегия борьбы на первых порах приносила ощутимые плоды. Мирзе Калукскому удалось захватить пленного. От него узнали: с войском в двадцать пять тысяч сарбазов на них, действительно, идет Рустан-бек.

  Кизилбаши к предгорьям Табасарана подтянулись рано утром. Конные дружины, пешие воины, лучники выстроились в ровные ряды, они готовились на атаку противника. Впереди поставили воинов-перебежчиков из племен прикаспийских степей, за ними - стояли кизилбаши, мазандаранцы, самаркандцы, туркмены, узбеки... Всю долину, от берега Рубас-чая, до подножия гор, заполнили ряды вражеских воинов. За их спинами, на самом высоком холме южного склона урочища "Синик", за селениями Хапиль и Татиль, на зеленой лужайке голубел шатер Рустан-бека с тремя боевыми знаменами на высоких деревянных шестах.

   - Смотри, смотри Мирза, кизилбаши построились для обороны! - воскликнул Мажвад. - Неужели бояться нас?!

  -Может, ждут подкрепления... - неуверенно ответил Мирза.

  Даже самый неискушенный в военном деле воин видел: вражеский строй по правилам военной стратегии построен не для нападения. Многие табасаранские воины тоже стали рассуждать, что кизилбаши их побаиваются. По рядам воинов пошли шутки, колкости в адрес кизилбашей. Видя, что его воины не на шутку развеселились, и к каким последствиям может привести завышенная самооценка в дружинах перед грозным врагом, Мирза Калукский стальным голосом сбил с них излишнюю спесь. Кизилбашей он хорошо знает: они хитры, коварны! Неизвестно, какую военную хитрость вынашивают военные полководцы шаха! Так в один из своих первых походов в "Урочище оборотня" кизилбаши Мирзе с гуннами преподнесли соль с перцем. Он век не забудет тогдашнюю оплошность! Мирза стал опытнее, осторожнее, больше не позволит врагам переиграть себя.

  Солнце едва приподнялось над горой "Сингирик", как оно стало припекать воинов. За спиной Мирзы Калукского фыркали лошади, над головой жужжали оводы; вороной конь под ним переступал с ноги на ногу, нервно бил хвостом по бокам, рвался в бой. По рядам табасаранских воинов прошел слух, что Махмуд-бек с Мирзой Калукским от Рустан-бека ждут гонца с каким-то посланием. Но увидели, от Рустан-бека никакого посланца не прислали и не пришлют. Если бы Надыр-шах хотел мира, в Табасаран не пришел с войной. Мирза Калукский выступил вперед и обратился к воинам:

  - Предводители дружин, смотрите, против каждого из наших воинов кизилбашами выставлены трое сарбазов. Для многих из нас сеча будет кровавой, смертоносной. Если будем действовать слаженно, решительно, не думая о себе, то врага обескровим, разобьем на части, выгоним с нашей земли! Готовы ли вы к решительным действиям, и, если понадобится, умереть за родину?

   Предводители дружин дружно ответили: "Готовы!" Свою готовность выразили и воины.

  - С нами Аллах. Давайте вознесем молитву Творцу всего сущего, и с Его благословения пойдем на врага.

  Мирза Калукский спешился, стал на колени, за ним - все остальные воины. Он закрыл глаза. Он жаждал почти неосуществимого, недостижимого желания - победы над врагом. И страстные слова молитвы теснились в его голове. Они то победоносно схлестывались в магическом вознесении к Всевышнему, то путались в голове, теряя смысла. Это была молитва не ума, а страждущей души, для которой слова были лишь внешней оболочкой его мыслей, его всепобеждающей молитвы. Затем он сел на коня, перед решительной битвой от волнения чуть побледнел, но рука, в которой держал меч, и глаза были тверды; он пристально всматривался в ряды кровожадных врагов. Они стояли неподвижно, и горячий воздух распространялся над ними.

  - Джигиты, вперед! С нами великий Аллах! Амин!

  - Амин! - раздался дружный, фанатичный и многоголосый гул по многотысячным рядам воинов.

   Табасараны со стороны поселения Лидже, без суеты, без барабанного боя, без выкриков, черными лавами двинулись на врага. Они перекатывались через увалы, сотня за сотней, тысяча за тысячей мчались мимо Мирзы Калукского. Горячая пыль из-под копыт тысячи коней обдавала его лицо, застилала глаза. Узкий строй его воинов, похожий на копье, стремительно приближался к рядам кизилбашей. Мирза Калукский не различал, а угадывал: в самом острие "копья" бьются Мажвад и его брат Раджаб. А острие "копья" ударило в середину строя, туго вошло в него. Пробьет или нет? Расколют его или увязнут в своей крови? С левого фланга тот же маневр повторили воины Махмуд-бека. И вот войско Рустан-бека раскололось - развалилось надвое. Вслед за Мажвадом и Раджабом в разрыв втягивались все новые силы. "Копье" утолщалось, превращалось в острый буравчатый клин.

  Вдруг воины Махмуд-бека, как было решено, дрогнули, размахиваясь шашками, чтобы враг не заметил уловки горцев, дружно начали отступать. Надо было все спланировать так, чтобы кизилбаши поверили, что ряды табасаран дрогнули, что они отступают под их грозным натиском. Кизилбаши попали на уловку табасаранских военных стратегов, погнались за отступающими дружинами, стали оттеснять их к утесу над Рубас-чаем.

  Мирза Калукский с дружинами отступал к заранее намеченным рубежам, за ним отступали дружины Махмуд-бека, Амир - Хамзы.

  С этого похода не вернулся брат Мирзы Раджаб. Раджаб дрался как барс, но врагов была целая тьма. Нашлись воины, которые видели, как кизилбаши оттиснули его от острия наступающего "копья". Они окружили, стащили его с коня, закрутили, бросили поперек седла и отвели к шатру Рустан-бека...

  Воины Рустан-бека не погнались за отступающими табасаранскими отрядами за Хучнинский водопад, как ожидали в ставке Мирзы Калукского, а затрубили трубы на отступление, повернули назад и заняли исходные рубежи.

   "Неужели каджары попались на мою военную хитрость?" - не верил своим глазам Мирза Калукский.

  "Каджары разгадали наш план военных действий, - сокрушался Махмуд-бек. - Может, в наших рядах находится их лазутчик? - Иначе, почему они не погнались за нашими дружинами, не потеснили их, а вернулись на исходные рубежи? Надо немедленно отправить разведку во вражеский тыл!"

  Рустан-бек не разгадал план военных действий табасаранских войск. Ему разведка донесла, что Мирзе Калукскому и Махмуд-беку со всех концов Табасарана и Дагестана на помощь спешат десятки тысяч воинов.

  Это была дезинформация, запущенная Мирзой Калукским через своих лазутчиков во вражеский лагерь, и она сработала. Мирза Калукский и его приближенные ликовали. Когда Мирза Калукский убедился, что его уловка удалась, и на ней попался Рустан-бек, эта весть стала достоянием всех военных командиров табасаран.

  В это время кизилбаши зализывали полученные раны, поближе к военному лагерю подтягивали обозы с продовольствием, свежие силы. Видимо, кизилбаши недооценили силы и возможности табасаран, поэтому к очередным схваткам с врагом они подготавливались основательно.

  К очередному бою готовились и табасараны. Они со всех концов Табасарана на передовую подтягивали свежие силы и провиант, больных и раненых отправляли в перевязочные пункты, лазареты, восполняли военные припасы, вербовали новобранцев и обучали их военному искусству.

  Но кизилбаши не спешили к новым военным действиям, чего- то выжидали, непонятно суетились. Вдруг кизилбаши средь бела дня на виду у врага сняли часть конницы с передовой и направили в прикаспийские степи. Видя такое поведение кизилбашей, табасараны насторожились. Это озадачило и Мирзу Калукского. Посовещавшись с Махмуд-беком, Амир-Хамзой и другими военными предводителями, он в сумерках с одной дружиной тайно снялся с передовой и растворился в ночной тьме...

   Долгое время Сейранат от братьев Мирзы и Раджаба не получала никаких вестей. Она сильно переживала за них, боялась потерять их, почти ничего не ела, таяла на глазах. Спустя два месяца на стойбище заскочил вестовой от Мирзы и сообщил, что он с многотысячной конницей табасаранских воинов в прикаспийских степях ведет неравную борьбу с войсками Надыр-шаха. А про то, что брат Раджаб попал в плен к каджарам, не заикнулся ни словом...

  Так писалась история героического возрождения Табасарана, история другого времени, других героев, другой стратегии освободительной борьбы табасаран и народов Дагестана с отрядами Надыр-шаха.

  Именно здесь, на стойбище, вблизи "Урочища оборотня", закладывалась основа многовековой кровной мести между прадедом Шарханбека Нухбеком и прадедом Гасана Исином. И много лет подряд, из поколения в поколение, от отца к сыну тянулась кровавая нить, завязывающая их в тугой узел межродовых отношений. Сегодня лютая вражда столкнула в кровавый узел Шарханбека и Гасана. Так, на узкой горной тропе в слепой ярости сошлись волна и камень, пурга и пламень.

Хищница

  ХИЩНИЦА

1

  -Волки гуманней людей, терпимей и справедливей. В процессе становления природы, ее сохранении в первозданном виде, они принесли столько пользы, сколько ей вреда принесли люди, - с горечью констатировал Гасана. - Люди себе присвоили такие качества, как отсутствие эгоизма, благородство, сострадание себе подобному, уважение побежденному. Тем не менее, волки сердобольнее, благороднее, уважительнее людей!

  В свое время, работая в природном заказнике, за городом Алма-Ата, мне пришлось изучать поведение в волчьей стае. - Гасан не помнит, когда же у него появилась вредная привычка - говорить самим собой. Сколько ни старался, от нее так и не отучился. - Потом судьба свела меня с такими людьми - зверьми, которые в своем великодушии и терпимости к своему племени от волчьего племени отстали на тысячелетия.

  Гасан в теплых шерстяных носках неторопливо прошелся к запорошенным легким снежком створкам окна, всмотрелся в дымчатую темноту, мягко прошелся по шелку аккуратно подстриженной бороды, и давно позабытые воспоминания жизни пчелиным роем пронеслись по его многострадальному сердцу.

  После окончания Бухарского богословского университета, скитаясь по странам Средней Азии, Гасану по обстоятельствам жизни на долгие времена пришлось осесть в Алма-Ате, 'наслаждаясь' прелестями его улиц, скверов и площадей. Его друг Тимур по университету, сын крупного ученого-арабиста и специалиста по зоопсихологии, зная пристрастие Гасана к изучению жизни хищных животных, рекомендовал его своему отцу. Тот пристроил его в Алма-Ате лаборантом кафедры природы, зоологии животных Казахской государственной сельскохозяйственной академии.

  Гасан должен был в стае волков, живущей в природном заказнике одной семьей, изучать их повадки, и все замеченное им, вплоть до мелочей, записывать в дневник. С самого начала, наблюдая за их повадками, он заметил в стае волков, обитавшей в большом природном заказнике при сельскохозяйственной академии, существование некой сверхъестественной иерархии - это Сила. Семья. Мужество. Тяга к своим волкам. Предательство. Инородное сообщество.

  Во главе стаи стоит вожак, серый, матерый, поджарый волк, несмотря на возраст, удивительно гибкий и стремительный. Глядя на него, мирно спящего, можно было обмануться, не заметив за его ленивой расслабленностью потрясающую силу и ловкость. Но стоило ему настороженно приподняться, как эта сила из всех бугров его тела тягучей энергий выпирала наружу. Она сквозила в каждом движении зверя, все в нем было преисполнено ею. Разумеется, в стае водились волки намного крупнее, сильнее его вожака. Я понял и другое качество волчьей иерархии. Вожаком, доминирующим самцом, в волчьей стае становится не самый сильный, а самый умный, самый опытный, терпеливый и самый психически устойчивый зверь.

  Лидерство в стае волки завоевывают не в драке. У волчьей породы все решает психическая сила - а ее демонстрирует взгляд животного, его рык, оскал, поза, то, как он ест, стоит, лежит и движется. Это язык волков, он понятен каждому члену стаи: с малышей-сосунков, до самых тугоухих и несообразительных волков. Анчар - так звали вожака. Достаточно было ему одного пристального взгляда внимательных золотисто-желтых глаз, и в стае немедленно воцарялся порядок.

  Однажды Анчар заболел. Больное животное отвезли к ветеринару, и стая осталась без лидера. Как только вожака увезли, вакантное место сразу же занял молодой рыжий степной волк, занимавший до сих пор в иерархии стаи второе место. По-видимому, Анчар был действительно мудрым и смелым вожаком, потому что перед восхождением рыжего степного волка на место главаря стаи необузданная жестокость в его характере не проявлялась, видимо, он остерегался того, что его главарь стаи блокировал от непредсказуемых действий. А может, все дело в том, что власть срывает 'крышу' не только людям. Новый вожак сразу стал другим: жестоким, нетерпеливым, подозрительным. Так или иначе, при новом вожаке характер взаимоотношений в стае круто изменился. От нового главаря стаи любой волк в любой момент мог получить удар или укус. А Анчар понимал, что жестоким диктатом ничуть не укрепишь стаю, наоборот - то там, то сям могут вспыхнуть своры и драки.

   - Возвращение лидера в стаю и все, что за этим последовало, я запомнил на всю жизнь.

  Гасан наполнил кружку отваром шиповника, по привычке сел за стол на месте главаря семьи, осторожно, мелкими глотками отхлебнул отвара и на минутку задумался. Он через окно выглянул на пустынный сельский переулок и тихим, певучим голосом продолжил свой увлекательный рассказ.

   - Как только Анчар переступил границы природного заказника, ныне действующий вожак принял его недружелюбно, скорее всего, враждебно. Мгновенно принял боевую стойку: у обоих заблестели золотисто-желтые глаза. Звери - матерый и молодой, бывший вожак и уже успевший попробовать вкус нынешней власти, - тихо, в лютой ненависти взглянули друг другу в глаза. У соперников нервная дрожь прошлась по мощным загривкам. Они, скаля зубы, рыча, улавливая каждое движение соперника, прошлись по кругу, все больше и больше сужая его. В полном молчании сходились; поднятые головы, выпрямленные ноги, вздыбленная на холке шерсть. Не доходя друг до друга, волки замерли, начался поединок глаз; они неотрывно глядели друг другу в глаза. По волчьим законам, кто из соперников не выдержит этого поединка, тот считается побежденным. Вдруг, нарушив все неписаные правила стаи, молодой степняк, ощерившись, бросился на матерого волка. Миг - и его зубы впились в переднюю ногу матерого вожака. Теперь в том, кому достанется лидерство, не было сомнений. И тут произошло нечто такое, после чего Гасан на всю жизнь влюбился в этих умных и благородных животных. В мгновение ока из стаи, до сих пор отстраненно наблюдавшей за поединком, отделились два молодых волка: миг - и один из них вцепился в горло степняку, еще секунда - и второй ухватился зубами за его мошонку. Степняк сразу же выпустил ногу матерого волка, но было поздно. Не разжимая зубы, волки чуть отступили назад: они как бы растянули степняка между собой, после чего угрожающе рыча, замерли. Они не рвали его и не сжимали зубов - просто, не предпринимая угрожающих для его здоровья действий, стали в такой позе. Стояли, пока сорванец жалобно не заскулил, не завизжал - это означало, что он сдается. Поверженного зверя сразу отпустили. Даже здесь обошлось без крови. Волки расступились, грозно глядя забияке в глаза. А поверженный волк отступал тихо, без жалоб и скулежа, он получил урок на всю жизнь: за нарушение законов волчьей стаи стая его наказала. Только с тех пор степняк стал в глазах всей стаи явным отщепенцем. Что касается матерого волка, то тот сразу же вернул себе роль вожака. И вернул себе свою доминирующую самку.

  Он не только вернул свой авторитет, но и с некоторых пор стал его укреплять. С некоторых пор вожак запел. Он в государственном природном заказнике стал заводить самые удивительные песни, что есть на свете - свои сольные песни. А потом вместе семьей стал устраивать семейные хоровые концерты. Кто слышал, как воют, как поют волки? Это удивительное и неповторимое, невообразимое явление. Была поздняя осень. В природном заказнике выпал первый снег. В тот день, как только густые сумерки и ночной покой плотно окутали макушки соснового бора, из дальнего угла заказника неожиданно донеслось протяжное завывание Анчара: 'О-ооо-уу, ууу, ооо-ууу' на низких тонах, с хрипотцой, как будто ревет бурый медведь. Через мгновения в другой стороне природного заказника ему отозвалась альфа - волчица. У главной самки было протяжное завывание на высоких тонах: 'Ууу - уу, ууу - ууу'.

   Неожиданно с третьей стороны к завыванию родителей присоединились несколько голосов волчат. Это было что-то невероятное: не песня, не плач, а сплошная ребяческая хохма. Они, собственно, не выли, а все вместе на одном дыхании хором тявкали, скулили, тоненько плакали. Волчата выли неумело, брали голоса высоко, но неожиданно нервно срывались, захлебываясь в совместном смехе, плаче, в непонятном хохоте. И вдруг, как бы от обиды и стыда за свое неумение выть по-взрослому, они начинали скулить, тявкать по-собачьи и между собой перебраниваться. А вместе все эти голоса - взрослых волков и малышей - сливались в подобие небольшого семейного духового оркестра. Будто не сложно, не складно, не спаянно пела волчья семья, а получалось душераздирающая, парализующая сумеречный покой природного заказника и всех его обитателей музыка. Сильные и чистые голоса волчьей семьи зачаровывали, приводили в восторг и трепет. Будто раскрывалось нечто беспредельно дикое, самое сокровенное из природных таинств, людям непонятное, жутковатое.

   Вдруг зашевелился, зашуршал сосновый бор. Будто он к вечерним сумеркам вместе с ветром, забежавшим из казахских степей, сорвался с насиженного места и со всей живностью, что в нем есть, заголосил, заговорил и расплакался.

  Это, как я понял, волчьи детеныши вступали в переговоры с родителями. Различными по высоте и тембру завываниями, протяженностью, силой голоса волки-родители и их детки выражали свои мысли, эмоции, радость общения и тоску по ушедшим в небытие своим предкам...

  Помыкавшись в науке, поняв, что на зарплату лаборанта не прожить, я стал подрабатывать на стороне. За два года, какие только профессии не испробовал, кем только не работал: и 'челноком' поездил по странам Востока, и на рынке за прилавком стоял, и чабанил в учебном хозяйстве академии. Потом, не хватая денег на аренду жилого помещения, питание, одежду, я еще раз обратился к своему другу Тимуру, чтобы он пристроил меня на какое-то и другое денежное место. Тимур, не лишая меня моего любимого занятия с волками, предложил возглавить его фирму по продаже компьютерной и офисной техники, которая к тому моменту не приносила никакой прибыли. Я, недолго думая, согласился.

   Со временем я понял, что успешно справляюсь со своими обязанностями и в природном заказнике, и на фирме друга. Хочу отметить, что в фирме я работал на совесть. За короткий срок мы подняли имидж нашей фирмы - только за первые три года объем продажи увеличился в десятки раз. Фирма по поставкам компьютерной и офисной техники заключила устойчивые договоры со всеми крупными фирмами, компаниями, государственными учреждениями республики. С нами стали считаться многие крупные иностранные поставщики компьютерной и офисной техники.

  Я накопил денег и в Алма-Ате купил небольшой частный дом, потом - автомобиль, выпущенный в одном из европейских автогигантов; переоделся во все модное, стал чувствовать вкус жизни современного бизнесмена.

  Как только раскрутился бизнес, мой друг вдруг задумал избавиться от меня. Сначала просто плел интриги, а потом, увидев, что так со мной не справиться, где-то стал конкретно подставлять.

  Коллектив фирмы все это видел, но никто не вмешивался: кто-то решил не влезть в эти козни, кто-то надеялся получить свои дивиденды и заработать свои очки от происходящего, кому-то не хватало мужества. Тошно вспоминать, как вели себя люди, с которыми мы с нуля поднимали фирму, работали вместе не один год.

  Я видел, как стая волков меняет вожака: без драки, без крови, без интриг, подстав, - все как в благородном сообществе! Яркое и поучительное зрелище для человеческого сообщества. Я и был свидетелем того, как 'стая' людей меняет своего вожака через интриги, подставы, драки и кровь - все как в постыдном романе!

   Люди привыкли считать, что волки - безжалостные хищники. Действительно, нападая на стадо овец, они могут перерезать не одно, а сразу несколько животных. Волки инстинктивно запасают пищу на случай голода. Не всегда попадает случай лакомиться живой кровью! Жестоко? Да. Но что тогда говорить о людях, которые, живя в тепле и роскоши, способны загрызть своего сородича ради еще больших денег, власти или просто из злобы и зависти. Когда человек начинает чинить зверства, в таком падком, греховном состоянии, он может себя проявлять хуже любого зверя, даже гиены.

  Именно в то время, когда я на мир и людей стал смотреть счастливыми и уверенными глазами, вдруг разом стал рушиться мой мир и земля уходить под ногами. В то время, когда задышал полной грудью, оказался в положении загнанного в угол зверя. Что делать, куда пойти, как все начинать с нуля? Понимая, что на родине меня с пустыми руками никто не ждет, я старался не обращать внимания на интриги, а прямые встречи с Тимуром предусмотрительно избегал. И впрягся в работу, как одержимый, как робот, вкалывал круглыми сутками и изо всех сил.

   2

  Мила дочка Рашида, друга Гасана из Павлодара. И она была засватана за него. Отец ее работал младшим научным сотрудником Павлодарского лесотехнического университета. А Мила училась в этом университете на пятом курсе на очном отделении. Вскоре Рашид попал под сокращение и его уволили с университета. Сколько не старался, другой подходящей работы он не нашел, поэтому подрабатывал, где приходилось. Деньги, отложенные на черный день, в течение двух-трех месяцев закончились. Семья из двух человек - отец и дочь - еле перебивалась случайными заработками. Сгорая от стыда, Рашид позвонил Гасану и рассказал, в какой тяжелой ситуации они с дочерью оказались. Гасан посоветовал перевести Милу на заочную форму обучения, а самим переселиться к нему в Алма-Ату.

  Рашид понимал, в той ситуации, в которой они оказались, это единственно правильное решение. Он был совестливым человеком, и он до свадьбы молодых не мог позволить себе обременить будущего зятя своими семейными проблемами.

   -Дядя Рашид, не стесняйтесь, переезжайте ко мне, прошу Вас, - Гасан чувствовал, как тяжело и как неловко старику принимать решение. - Милу устрою к себе на работу. Вам тоже подберу подходящее место. Приезжайте, и мне будет веселей, и Вам нескучно. Здесь, во всяком случае, хуже, чем в Павлодаре не будет.

   - Спасибо, сынок, утешил старика, - прослезился дядя Рашид. - Как хорошо, что ты у нас есть! Ты очень благородный человек. Милу в кратчайшие сроки подготовлю к переезду. А я? Я останусь со своей старушкой... Здесь, на кладбище, покоится мама Милы. Не могу я ее одну оставить, но и квартира...

   - Дядя Рашид, за могилой мамы Милы будут ухаживать в лучшем виде. На счет квартиры тоже что-нибудь придумаем. Можно обменять на квартиру в Алма-Ате, в крайнем случае, продать. Только прошу, соглашайтесь. Милу одну не отпускайте, обязательно сопровождайте ее. Деньги на билеты почтой сегодня же переведу. В ближайшее время вам подыщу надлежащее жилье, пока будете жить у нас в гостинице. Все, дядя Рашид, до встречи, о деталях нашего плана поговорим при встрече...

  Рашид под впечатлением разговора с Гасаном забежал к дочери:

  -Доченька, счастье опять улыбнулось нам, собирайся, едем в Алма-Ату, к Гасану. Переводишься на заочную форму обучения. Только не забудь, напишешь заявление на имя ректора университета. После возвращения из Алма-Аты формальностями перевода займусь сам. Гасан устроит тебя работать к себе на фирму. Ой, доченька, какое счастье, что ты в жизни встретился с этим человеком! До вашей свадьбы будешь жить у них в гостинице, - так сказал Гасан. - Я пока поживу в Павлодаре. Может, потом продам квартиру и переберусь к вам.

  - Ой, папа, как неудобно перед Гасаном! Мы и так стесняем его. Тем более, у него с хозяином фирмы сложились натянутые отношения. Даже не знаю, как ответить.

  А в душе она ликовала победу. Наконец она будет рядом с Гасаном, жить его жизнью, дышать его воздухом, ходить по той улице, по которой он ходит.

  - Собирайся, собирайся, моя красавица, - торопил отец. - Гасан ждет нас. Это не беда, что друзья обиделись друг на друга. Хорошие друзья, если сегодня ссорятся, завтра мирятся. Не дети же - руководители крупной коммерческой фирмы!

  Гасан, как обещал, по почте отправил денежный перевод. В Алма-Ату купили билеты на поезд. Они не предупредили Гасана, каким поездом прибудут, решили ему сделать сюрприз.

  На поезде Рашид с дочкой случайно познакомились с Тимуром, другом Гасана, который возвращался с командировки из России. Он так был поражен красотой узбечки Милы, что позабыл, где находится, что она является невестой друга Гасана. Потеряв всякую осторожность, стал навязчиво ухаживать за девушкой, не забывая оказывать должное внимание отцу девушки. Отец с дочкой так были поражены обходительностью, щедростью, душевной отзывчивостью Тимура, что со временем они попали в капканы, умело расставленные 'опытным охотником'. Их стеснительность, сомнения, тревоги куда-то исчезли, лед растаял.

  - Мы с Гасаном не только друзья, коллеги по работе, но и очень близкие люди! - ворковал Тимур на ухо девушки, угощая их в вагонном ресторане. - Гасан в моей фирме работает коммерческим директором. И он самый большой хаким... после меня. Я обязан ему жизнью. Когда в Алма-Ате поздно ночью на меня с ножами напали пьяные хулиганы, он, рискуя своей жизнью, спас мне жизнь.

  Старик ликовал, дочка была до глубины души растрогана Тимуром.

  Поезд прибыл в Алма-Ату поздно ночью. Тимур, вместо того чтобы отправить старика с дочкой к Гасану, пробормотав что-то о его неожиданной командировке в Ташкент, их отвез к себе в загородный дом и там держал трое суток.

  Тимур, обрабатывая наивную девчонку, в ход запустил все свое красноречие и обаяние. Мила все уговоры, ухищрения Тимура отважно отвергала. Но он сумел запустить в ее сердце семена сомнения. Мила, сколько не старалась, не смогла позвонить Гасану по мобильному телефону - связь была заблокирована.

  Когда дядя Рашид с дочкой на четвертый день ворвались в рабочий кабинет Гасана, и старик в шутку рассказал о своих приключениях и гостеприимстве Тимура, тот побледнел как полотно. У него от возмущения на глаза навернулись слезы.

  - Я вас везде искал, всю милицию Алма-Аты на уши поставил! А вы в это время гостили, - нервно захихикал Гасан, - 'у Тимурчика', - передразнил слова дяди Рашида, - в загородном доме! Какая наивность! Вы что, приехали в гости к Тимуру?! - негодовал Гасан.

   - Ошибаешься, сынок, - растерянно улыбался дядя Рашид, - накануне нашего приезда ты отправился в командировку. Где же мы поздно ночью могли остановиться, если не у твоего друга?

  - Какая командировка? - Гасан начал понимать коварство шайтана Тимура. - Что, дядя Рашид, еще скажете, что Тимур у себя дома вас не припирал к стенке?

  Мила рдела, на ее лице от позора, нанесенного им донжуаном Тимуром, одна краска менялась другой. Если от Гасана услышит еще одно обидное слово, она заплачет навзрыд. Этот ловелас у себя, осыпая золотом, драгоценными камушками, ее чуть не обесчестил. 'Спрашивал, что ты интересного нашла в этом диком горце?' 'Убеждал, со мной будешь жить, как у бога за пазухой'. Хорошо, что у нее хватило духу выдержать его натиск.

  Нужно было выпутаться из этой грязной истории, но как? Она, хаотично размышляя, искала концы этой накинутой на ее шею удавки.

  - Нас никто не прижимал! - обижался старик. - Мы были в пути, когда в поезде встретили твоего друга Тимура. Мы звонили тебе много раз, а ты не отвечал. Тимур сказал, что ты неожиданно выехал в командировку. Он нас не оставил на улице, а пригласил к себе домой... Что здесь ты видишь обидного? - тревожно взглянул на дочку.

   На Миле не было лица, дрожа всем телом, понимая, какое они Гасану нанесли оскорбление, чтобы до конца не опуститься в омут, отцу глазами делала тревожные знаки, чтобы тот замолчал. Старик, глупо глядел на дочку, не понимая, что же она от него хочет, под конец полностью потерялся, запутался в своих мыслях.

  - Хорошо, дядя Рашид, в Алма-Ату поезд прибыл внеурочное время, скажите на милость, сколько суток в городе добирались до меня? - серея, терял самообладание Гасан.

  - Трое суток... А что?! - вдруг лоб старика стал покрываться испариной, до него стало доходить, в какую грязную игру втянул их Тимур.

  - Вот-то оно!.. - выпалил Гасан.

  На его лице от обиды не было капли крови. Его опозорили самые близкие для него люди, он выбежал из своего кабинета, забежал к Тимуру и схватил его за грудки.

  - Это ты, Тимур, заманил старика с моей невестой в свой волчий капкан? Тебе мало того, что меня методично втаптываешь в грязь, плюс к тому еще накладываешь свою грязную лапу на самое святое, что у меня осталось? Мало тебе женщин, девушек, подросток, которых ты растлеваешь? - досадно протянул Гасан. - Теперь тебе приглянулась моя невеста? Тебе захотелось полакомиться свежатиной раньше своего друга? Раньше своего названого брата? После всего, что случилось между вами... этому глупому старику не совестно предлагать мне обглоданную кость?!

  Тимур побледнел, затрясся от страха. Он не мог не видеть, этот 'кавказский зверь' в любую минуту может наброситься на него, растерзать, разорвать на куски. Он хаотично искал пути к отступлению.

  - Друг... брат... Ты не прав... Я не виноват! Клянусь, верь мне, я не виноват....

  Мила поняла - решается ее судьба, ей нельзя оставаться безучастной, допустить ход драмы до кульминационного конца. Сейчас или никогда. Она неожиданно вошла в кабинет Тимура, зло и сдержанно рассмеялась. 'Она с ума сошла!' - испуганно запричитал старик, который поплелся за ней.

  Гасан взглянул на Милу, недоуменно приподняв правую бровь. Мила, смеясь, продолжила:

  - Преуспевающий бизнесмен Гасан, насколько я знаю, ты должен быть не только отличным управленцем, но и прекрасным дипломатом, поскольку ежедневно имеешь дело с сотнями партнеров. Ты должен знать и психологию покупателей, в том числе и психологию женщин. Но, видимо, ты настолько близорук, так неразборчив в женщинах, что не в состоянии отличить сорванный, помятый грубыми руками цветок от благоухающего цветка, растущего на корню!

  - К чему ты сводишь свои разговоры, прекрасная фурия? - Гасан горько усмехнулся, от напряжения покрываясь потом.

  - А к тому, что, не сломав кость, как узнаешь, есть ли в ней мозг или нет?

  - Насколько мой скудный ум разумеет, ты весь разговор сводишь к тому, что ни одному мужчине не позволяла дотрагиваться до тебя? Плюс к тому ты еще умна и мудра, как змея? - стал догадываться Гасан и неожиданно захохотал. - Так, прекрасный цветок, выращенный в диких степях солнечного Узбекистана?!

  -Да, я дикий цветок, вобравший в себя дыхание дикой степи, ее непредсказуемость и неповторимость, умеющий защищаться от колючих шипов, растущих рядом, - ее презрительный взгляд, видимый только Гасану, из-под длинных ресниц был направлен на Тимура.

  Гасан выражение ее глаз понял. Вдруг сердце отпустило из зажатых тисков, он стал дышать глубоко и свободно.

  Мила кокетливо присела на стул у приставного стола Тимура, рядом с собой усадила Гасана. Легкий шелк длинного бирюзового цвета узбекского платья с разрезами по бокам шумно соскользнул на бок, обнажив ее белокожее колено. Тонкими пальцами с розовыми длинными ногтями она неспешно и стыдливо поправила полу платья. В ее чуть раскосых и широко распахнутых глазах играла огненная улыбка.

  Сердце Тимур отпустило, слава Аллаху, его опасность миновала, кавказский барс укрощен. Эта тонкая как тростиночка, с длинными пальцами и черными, как смоль, глазами девушка оказалась настоящей колдуньей. Он с протянутой рукой подошел к Гасану, обнял его, похлопал по плечу.

  Пола платья снова сползла с колена Милы, и кожа ее тела притягивала взгляд Тимура. Ее вкрадчивые манеры степной кошки, игривость, умение преподнести себя раззадоривали его своей непринужденностью. 'Игрива, значит, доступна! А в свою постель тебя я все равно затащу', - решил Тимур.

   Мила была в меру умна и наблюдательна. Он видела, за каждым ее движением следят трое мужчин, малейшая ошибка, допущенная ей, становилась убийственной. Поэтому она совершенно перестала замечать Тимура, всем своим видом показывала, что он ей совершенно безразличен, быть может, артистично уводила соперника своего мужчины от взрывоопасного объекта. За этой игрой дочери с молодыми людьми Рашид незаметно выскользнул из кабинета и вечерним поездом уехал к себе домой.

  Гасан молчал, всем своим видом показывал, что он на нее сильно обижен. Мила, уязвленная невниманием Гасана, спиной привалилась к спинке стула, сбросила босоножки на высоких каблуках и стала разглядывать свои босые ноги с розовыми и искусно отшлифованными опытным косметологом ногтями. Когда это затея тоже осталась незамеченной Гасаном, заигрывая с ним, под столом пальцам стопы нежно прошлась по его ноге. Гасан не выдержал молчания и рассмеялся.

  - Ну что, друзья, туча улетучилась, гром отгремел, солнышко выглянуло! - она вдела ноги в босоножки, недовольно дернула вытянутыми чуть вперед и слегка вывернутыми губами, встала. - Мой грозный кавказский зверь, чего ты ждешь? Приглашай к себе девушку, не видишь, она устала с дороги.

  Тимур побарабанил пальцами по столу, сдержав вздох, запел:

   'Ах, какая женщина? Какая женщина! Мне бы такую...'

  -Остепенись, Тимур! - сквозь стиснутые зубы цыкнула Мила. - У Гасана в горах за непочтительное отношение к девушке несдержанного на язык мужчину вызывают на дуэль. Еще запомни - эта дикая роза не по твоим зубам, - весело улыбнулась Гасану и с ним под руку вышла наружу.

  В этой девушке, изящной, симпатичной, круглолицей, в бирюзовом шелковом платьице и белых турецких босоножках, было что-то степное, трогательное, зовущее. Ее страстные глаза дикарки, черные, как уголь, заглядывающие в душу, сбивали сердечный ритм ни одному Гасану. Ему хотелось прижаться к груди этой колючей дикарки, замурлыкать и что-то очень хорошее для нее сделать.

  - Я обещанное все в точности выполнил. Милу зачислил на бухгалтерские курсы, когда их закончила, устроил к себе в офис. Через три года, ко дню ее рождения, подарил квартиру. Через год и вовсе дом. Мы сошлись. Сыграли богатую свадьбу, с приглашением многочисленных гостей. На свадебное турне ездили по странам Востока. Были довольны, счастливы.

  Первое время в жизни у нас все шло хорошо, я мечтал о ребенке. Мы много ездили по миру, потом я начал строить наш дом, думал - вот он, мой оплот, моя крепость, где встречу рождение первенца. Я увлеченно рисовал эскизы, по которым мне ставили беседки из черного дерева, мебель, инкрустированную слоновой костью; вот огромная кухня, а такими будут спальня, зал, и лиственницу для паркета дома привезли из Сибири, в палисаднике своими руками разбил место для крытого бассейна с подогревом.

  Вдруг случилось то, чего я больше всего остерегался. Измена. Измену, как бы она ни была неожиданна, чувствуешь сразу. Мне даже кажется, что она по-своему пахнет. Женщина сколько ее не скрывает за привычной нежностью, лаской, ты ее чувствуешь, видишь, осязаешь. Ты точно пока ничего не знаешь, ничего не можешь доказать, но тысячи тонких нюансов кричат тебе: 'Измена, в твой дом пришла измена!' С этого момента мир для тебя не существует, он отравлен ядом предательства, он останавливает свое движение. Потом, ночами, перематывая назад ленту нашей совместной с Милой жизни, я даже нашел точку, когда, в какой момент зародилась измена, когда со мной уже было покончено.

  Это был мой эскиз старого корявого дуба-великана с 'Урочища оборотня', который она держала на второй полке книжного шкафа в своем кабинете, как очень милую и дорогую для нее вещь. Он со шкафа неожиданно исчез, больше не возвращался. Это еще не измена, но чувствуешь, тебя отодвинули, ты уже не в первых ролях, с тобой больше в этом доме не считаются. Все, ты свое отработал, отвали. Измену почувствовал второй раз, когда Мила решила пойти на операцию дабы увеличить губы, убрать с живота жир, боков складки...

  Я говорю:

  -Мила, любимая, что для нашей любви тонкие губы, складки на животе?! Зато у нас любовь горячая, как пышные губы, смачная, как ягодки! Не ходи, пожалуйста, на операцию, я умоляю тебя. Я люблю тебя такую. Для меня лучше, краше тебя нет женщины на свете! Я обожаю розовость твоих горячих тугих губ, нежные складки на животе, выпуклости на бедрах!

  - Гасан, уймись, что же ты понимаешь в женской красоте? Все уважающие себя женщины нашего города сегодня делают пластические операции, - стараясь скрывать свое раздражение, плоско улыбалась Мила. - И не только на животе, губах... - Видишь, у меня какие обвисшие груди?! - большим и указательным пальцами разгладила складки платья на груди. - А грудь первого размера вообще сегодня не в моде.

   Если женщина решила выставить себя на подиум, на продажу, она четко определилась, что ей надо приобрести новый товарный вид, в соответствии с требованиями современного восточного рынка.

  - Еще раз повторяю, любимая, я против этой пластической операции. Я не понимаю, зачем тебе это надо?

  Но Мила уперлась:

  - Понимаешь, милый, я хочу сделать эту операцию. Ведь, я для тебя стараюсь! Знаешь, как бывает здорово. Ты, красивая, стройная, подтянутая, в золоте, бриллиантах, проходишь мимо завистниц; а у них от изумления и зависти отвисают челюсти! -

  С досады я даже не почувствовал ее сухого холодного поцелуя на щеке.

  И пришлось дать ей денег.

  - Вот, получай, милая, режь себя на части!

  Мне тошно вспоминать те полтора года. Я понял, что Мила мне изменяет, нагло лжет в лицо, утверждая, что любит меня, и никаких связей с другими мужчинами у нее нет. Я хотел ей верить, запретил себе думать о плохом. И я с упорством одержимого достраивал наш дом. А потом все бросил, не выдержал и выследил ее. Выследил - своими глазами увидел, как она льнет к моему другу. Первые дни мне казалось, что все в офисе, на улице пальцами указывают на меня: 'Рогоносец! Твоя жена любовница твоего друга Тимура!'

   Правда не принесла облегчения, наоборот еще больнее расковыряла сердечные раны. Я любил ее, очень любил, и я не мог позволить, чтобы в одно мгновение все разлетелось в пыль: работа, любовь, дом, привычная обстановка.

  Я не выдержал и сказал Миле:

  - Мне рога наставляет мой студенческий друг Тимур.

  Она с насмешкой:

   -Ха-ха-ха! Насмотрелся индийских фильмов... У тебя расшатаны нервишки. Сходи-ка, милый, к врачу, проверься...

   - Это я видел не в фильме, - горько улыбнулся я одними губами, - это я видел своими глазами у нас в новом доме... Тимуру твоих объятий стало мало, так он ваши любовные игры скрытно снимает на видео. Грязную кассету один из его врагов подбросил мне в рабочий кабинет.

  -Это бредни твоего воспаленного мозга. Возможности современной видеотехники позволяют смонтировать, что угодно. Это козни моих завистниц... Они завидуют моему успеху в бизнесе, моей красоте, тому, что мою семью опекает Тимур. Все, Гасан, хватит, меня удручает твое нетерпение, глупую ревность и прекрати, пожалуйста, бессмысленно травить меня. Если что, я буду у косметолога. Чао, мачо! - делая воздушные поцелуи, демонстративно развернулась и вышла за порог дома. Я услышал, как она завела машину и выехала со двора дома.

   Разговор я имел и с другом Тимуром:

  - Тимур, ты можешь меня выкинуть за борт нашей фирмы. И не удивлюсь, если ты это сегодня же сделаешь. Я вижу и слышу, как ты, с пеной на губах сплетая интриги, метя икру, сужаешь круг моих действий! Но Милу оставь в покое. Ты молодой, сильный, из уважаемого рода! За тобой табунами ходят самые красивые женщины города. Оставь ее. Зачем она тебе?! Она мой единственный родной человек во всем этом мире.

  - Ты ошибаешься, - хитро улыбнулся Тимур. - Это козни моих завистников. Я уважаю Милу, как жену моего единственного друга и брата... - и, уловив настороженный взгляд Гасана, продолжил: - Да, да, на меня наговаривают... - сделав паузу, - Наши враги хотят нас стравливать. То, что тебе говорили шептуны, мой брат, это не правда, - неестественно улыбнулся Тимур.

  Я сказал Тимуру:

  - Да, то, что говорю - правда, у меня есть веские доказательства. Но я заглушу в себе обиды, нанесенные тобой, сделаю все возможное, чтобы моему горю не радовались мои враги. Постараюсь понять и простить тебя, если ты оставишь нас в покое. Я ценю твою семью, твоего отца, умного благородного человека. Тебе нельзя все ломать, Тимур, хотя бы ради детей. У тебя только на днях родился пятый сын от третьей жены.

  Я много чего еще ему наболтал. Тимур все отрицал.

  -Тимур, - жестко сказал я, беря его за локоть и глядя в глаза, - я тебя предупредил.

  В отношениях моей жены и Тимура ничего не изменилось, они стали намного грязнее и циничнее. Я решил развестись.

  Выслушав мое твердое решение, Мила задумала что-то свое. В последнее время она петлей висела у меня на шее, к месту и не к месту держала глаз на мокром месте и повторяла:

  - Я не хочу развода, я не хочу развода.

  Тогда я поставил условие, они сегодня же прервут все свои отношения.

  Мне нужно было время! Время, чтобы не потерять все, что я нажил адским трудом, время, чтобы усыпить бдительность своего врага. А потом, чтобы жестоко наказать опозорившую меня жену и ее искусителя.

  Когда в нашем доме был забит последний гвоздь, покончено было и со мной - Мила с Тимуром решили, что больше прятаться от меня нет смысла. Видимо, Тимур ждал окончания строительства дома, чтобы отобрать его, тем самим больнее укусить меня.

  Наверное, то безумное бешенство, которое охватило меня, когда я все понял, было страшно для всех нас. Потому что в тот миг Мила и закричала:

  - Успокойся! Все будет, как раньше! Мы оставим все, как есть! Я люблю вас обоих! Как муж ты ничего не потеряешь!

  - Мила, что ты говоришь? Одумайся! Побойся Бога! Как можешь позволить себе любить меня и Тимура? Это большой грех и святотатство! Ты хочешь сказать, что будешь ложиться в постель то с одним, то с другим?!.. Или с обоими вместе?

  Лицо Гасана страшно исказилось, в позвоночнике что-то больно хрустнуло. У него потемнело в глазах, живот свел в конвульсиях, он зашатался.

  - Да, Гасан, - тихо прошептала Мила, - именно это я хотела сказать, - чувствуя, что говорит глупость, она, бледнея, опустила глаза. - Во всяком случае, все нами нажитое - движимое и недвижимое имущество - при таком раскладе семейных отношений останется при нас. Понимаешь ты, останется! - одними губами прошептала Мила. - А без роскоши, богатства и такого дома я не смогу жить... Ты же, в принципе, ничего не теряешь... Так сказал Тимур...

  - Так сказал Тимур? Это говоришь ты, моя жена?! Да ты же демон, падший ангел! - руки стали наливаться кровью, мышцы напряглись, пальцы превращались в орудие мести. Одним колотым ударом пальца он мог проткнуть ее насквозь. Он огромными усилиями воли удержал себя от такого соблазна...

  Я больше ничего не сказал, развернулся и ушел!

  Тимур только ждал этого часа: быстренько въехал в мой дом. Вскоре в моем доме для первой, второй и третьей жены с детьми и родственниками устроил смотрины.

   Если честно, меня не раз подмывала злая мысль запустить в дом 'красного петуха'. Но сдерживался. Я открыл в себе еще одну сокровенную тайну - умение сдерживать предательский удар, способность до поры до времени заглушить в себе обиду.

  Жена по-своему оправдывала свою измену и притязания на новый дом: 'У тебя в банках огромные вклады, ценные бумаги, - расчетливо вычисляла она. - От них я своей доли не требую, хотя и стоило. На эти вклады построишь десятки подобных домов. Мужчина ты видный, на полу не валяешься. Поманишь пальцем, любая женщина бросится тебе на шею', - нагло глядя мне в глаза, развернулась и ушла.

  Так мы расстались.

  Иногда некоторые недальновидные журналистки пишут в газетах, что мужчина без любви превращается в зверя. Но они забывают дописывать, что сегодня любовь в семьях убивают именно женщины. Женщина, в основном в городе, - хищница, и ее добыча - богатый мужчина. Я не имею в виду профессиональных 'ночных мотыльков' - они были всегда. Я даже не говорю о тех бесшабашных девчонках, которые, начитавшись журнальных рецептов, как подцепить и удержать партнера, искренне уверены - мужчина всего лишь средство для достижения целей женщины. Дело в том, что потребительское отношение к мужчине, как к средству, незаметно для общества становится нормой, и не только в городе! И Мила одна из них. Но я терпеливый человек, очень терпеливый и вижу дальше горизонта.... Настанет время, тогда я вдоволь потешусь...

   3

  К полудню Тимуру стало плохо. Незаметно от домашних, личной охраны, никого не предупредив, ушел в степь. Видимо, последние слова Гасана свинцом застряли у него в сердце. Со вчерашней ночи у него из головы не уходила мысль: как уйти от мести Гасана, чью жену он совратил, что предпримет этот горец, чтобы ему отомстить? Находясь на песчаном бархане один на один со своими тревогами, он знал, что здесь, по крайней мере, его никто не потревожит.

  Вчера вечером у него состоялся и унизительный разговор с отцом.

  - Ты меня удивляешь, сын! Гасан помог тебе в самое тяжелое время. Не он ли вырвал тебя из когтей смерти? Не он ли возродил твою умирающую фирму? Не через Гасана ли сегодня купаешься в роскоши? Мало того, что ты выживаешь его из фирмы, еще увиваешься за его женой! Нечестивец, немедленно верни ее мужу и помирись с ним! Думаешь, если молчит, ушел со сцены, он тебя боится? Запомни, громко лающая собака редко кусает. Бойся молчания Гасана! Он горец, а горцы обид никогда не прощают!

  'Что, вернуть Милу Гасану? А что еще скажет отец, если он узнает, что его сын с женой Гасана живет в его новом доме? - от этой мысли Тимуру стало намного хуже. - Вернуть жену? Помириться с этим абреком, как потребовал отец? Остерегаться его мести? В нынешней ситуации уже ни то, ни другое не исправишь! А вот его физическое устранение теоретически осуществимо'.

  У Тимура настроение и вечером в ресторане 'Ала-Тау', на банкете, устроенном друзьями в честь его дня рождения, ничуть не улучшилось.

  Тимур хмуро, туманным взглядом уперся в дорожку, ведущую со сцены в зал. Она казалась ему последней дорогой, ведущей из жизни в ад. 'Может, отец просто драматизирует создавшуюся ситуацию?'

  Он оглянул себя с ног до головы, поправил волосы привычным жестом руки; с дежурной улыбкой на губах направился в зал к гостям. Тимур из гущи гостей почувствовал одобряющий взгляд Милы, ощутил волну гуляющего по залу ветерка, вырабатывающего мощными кондиционерами.

  - Быстрее, Тимурчик, дорогой, быстрее, где ты пропадал? - с умильной улыбкой тараторила Мила. - Охранники тебя по всему городу ищут целый день. Отец нервничает, охрана в оцепенении, она в поисках твоей милейшей персоны сбилась с ног. - Мила, привлекая к себе внимание, в группе вызывающе одетых жен городских боссов и богатых дельцов стала звонко хохотать. - Но я солгала твоему отцу, охране, сбившейся с ног. Сказала, что ты по срочным делам фирмы вылетел в Москву и скоро прилетишь.

  -Умница, растешь, - похвалил Тимур.

  Ей перед подружками так хотелось продемонстрировать свой ум, свою значимость, показать свои новые наряды, педикюр, маникюр, прическу, туфли на каблуках из чистого золота. У Тимура от ее легкомысленных слов, неестественных 'хи-хи' да 'ха-ха' потемнело в глазах. Каждая ее глупая шутка раскаленными спицами пронзала его сердце. Но на счет его вылета в Москву она хорошо придумала.

  - Иду, дорогая, иду! - жеманно улыбнулся он всеми сверкающими как жемчуг зубами. Он артистичным жестом протянул руку очаровательной жене, на высоких каблуках птицей, порхающей среди таких, как она соблазнительных барышень.

  Они вместе поднялись на сцену. Он оглядел зал и сделал паузу, чтобы переждать гром аплодисментов.

  Он открыл рот и... так и замер. Да, это он, горец... Кто пропустил сюда этого 'бешеного волка'?!

  Тимур, захлебываясь злостью, путаясь и запинаясь, с трудом договорил выученную по бумажке за ночь приветственную речь. Он не помнит, как под руку с Милей по красной нескончаемой дорожке прошелся в свою кабину, богато сервированную и накрытую на шесть персон, как она вышла в зал к подружкам. Он сидел бледный, туманный, подозвал директора ресторана и прошептал на ухо:

  - В мою кабину, кроме мэра города с супругой и моей супруги Милы, никого не впускать!

  - Хорошо, господин. Прошу прошения, но... -запнулся он, - от мэра передали, что к нему с официальным визитом неожиданно приехали важные персоны из Астаны и Москвы. Он передал, что днем не успеет на банкет, но вместе с московскими друзьями попозже заглянет к Вам домой.

  - Ладно, - полностью испортилось настроение Тимура. - Не часто приходится мне в своем же доме чувствовать себя в роли загнанного в угол пса, - прошептал он.

  - Что? - не понял директор. - Господин, гости интересуются, когда выйдете к ним в зал?

  - Чуть позже... Но прежде пригласите в мою кабину прокурора города с супругой, - он бросился в позолоченное кресло во главе стола. Голова гудела, руки дрожали. Может, от жары, от металлического взгляда дикого горца, сидящего в глубине зала. Он закрыл глаза и попытался успокоиться.

  - Хорошо, господин, приглашу, - учтиво кланяясь, директор ресторана вышел из кабины.

  - Дорогой друг, прими мои искренние поздравления! - в кабину Тимура незаметно вошел Гасан.

  Тимур позеленел от злости, но сдержал себя в руках.

  - Милый, ты звал, я здесь! - Мила, следящая из зала за каждым движением Гасана, не пропустила его визита к мужу. Она на один шаг опередила Гасана, бесшумно, как кошка, бросилась, обвила шею мужа и повисла на ней: - Ты не забыл, милый, пригласить мэра с супругой, гости заметили их отсутствие.

  - Нет, дорогая, - жеманно поцеловал ее в утонченную шею, - они прибудут чуть позже, а пока к нам присоединятся прокурор с супругой.

   Тимур правой рукой, вызывающе глядя в глаза Гасана, нежно обхватил пышную талию жены и смачно поцеловал в утолщенные губы.

  Гасан спрятал глаза, чтобы Тимур не увидел в них вспыхнувших искр огня. 'Этот аспид в присутствии женщины еще раз осмелился оскорбить и ужалить меня. За это он сполна ответит'.

  -Дорогая, мэр со своей красавицей женой примут участие на вечернем обеде в сопровождении важных московских гостей. К ним из администрации города примкнут множество важных персон. Не забудь, дорогая, - мягко заворковал Тимур, - пригласить всех своих подружек.

  - Что, тебе мало твоей красавицы жены? - хитро захихикала Мила. - Приглашу, непременно приглашу, мой милый. Как я справлюсь на торжестве любимого мужа без моих милых болтушек? Кто же, если не они, будут танцевать твой любимый танец живота?! - чтобы Гасана уколоть больней, обращение 'мой милый' особо подчеркнула. - Я восточная пери из твоего гарема, я сон твоих снов, я вожделение твоих ночных грез, я каприз твоей души. Жди меня, приду к тебе поздно ночью и утолю твою жажду...

   -Даже голышом будешь купаться со мной в нашем бассейне?- Тимур интригующе взглянул на нее.

   - Даже, даже... - волнуя Тимура, Мила похлопала длинными накладными ресницами.

  - Кстати, милая, - Мил приподняла его настроение, - на вечеринку приедут и все мои друзья из Москвы и Питера. Дай распоряжение дворецкому накрыть еще пятьдесят приборов, - Тимур, интригуя Гасана, старался говорить, распоряжаться как можно непринужденней. Но срывающийся его голос, тревожные нотки в нем все равно выдавала его волнение.

  Мила вопросительно посмотрела на мужа.

  - Не сейчас, дорогая, не сейчас...

  - Ладно, я побежала к своим подружкам, - она, даже не взглянув на Гасана, вышла из кабины.

  Оркестранты заиграли тихую восточную музыку.

  Тимур резко выпрямился. Его внимание привлекла левая рука Гасана.

  Золотая цепь от наручных часов с бриллиантами блестела на запястье его руки. Взгляд его был спокойным, не надменным. Он не показывал и тени смущения перед заносчивым Тимуром. Он, во всяком случае, пришел сюда, готовый к любым неожиданным выходкам хозяина дома.

  Тимур, нехотя, протянул руку Гасану и пожал ее.

  - Сколько времени прошло, - игриво улыбнулся он.

  Гасан пожал его руку. С ног до головы оглядел Тимура:

  - Я вижу, ты совсем не изменился, наоборот, с третьей или четвертой женой стал обласканным, более раскованным что ли. Прости насчет твоих жен, я давно их счет потерял...

  - А ты стал еще острее на язык, - оглядел Гасана с ног до головы, - загорел, возмужал, - кажется, стал намного разборчивее в людях. Случайно не вернулся обратно к своим философам - арабистам?

  - Спасибо, искусству разбирать в людях научили ты с Милей. Нет, к философам-арабистам не вернулся, а надобно бы. Остался в лаборатории сельскохозяйственной академии, еще глубже ушел в изучение зоологии животных.

  - Ты все еще обитаешь с волчьей стаей в природном заказнике сельскохозяйственной академии и изучаешь зоопсихологию волков? - съехидничал Тимур.

  - Бог каждого человека на земле одарил своей долей счастья, Тимур. Мне досталась такая доля. Тебе по душе интриги и козни высшего света, а мне - общение в обществе диких волков. Мне кажется, что поведение волков в их сообществах не просто разумно, а высоко организовано.

  - Разумнее сообщества людей?

  - Да, разумнее некоторых сообществ людей, - уточнил Гасан. - Поведение волков направлено на поддержание незащищенных, слабейших: детенышей, больных, раненых, старых особей. Представляешь, Тимур, - потеплел взгляд Гасана, - при рождении волчат не только у матери, но и у других волчиц стаи начинает выделяться молоко. Волчий инстинкт сохранения потомства, видимо, решил так. Это на всякий непредвиденный случай - детеныши без материнского молока не должны оставаться. Разве в человеческом сообществе поведение людей всегда так разумно и организованно?

  - Как знаешь, зоопсихолог... В мире животных, вероятно, допустимо все, - уклонился от прямого ответа Тимур. - Может, присядешь со мной, что-нибудь выпьешь?

  - Нет, не сейчас, Тимур, - когда-нибудь... попозже. Я еще полностью не одичал и светские манеры тоже приемлю. В этой кабине два прибора ждут не меня с женой, а прокурора города с женой!

  - Тогда у меня есть другое предложение, - закатив глаза, обдумывал Тимур, чтобы такое сделать, чтобы он сам залез к нему в капкан.

  Придумал, в его душе зарождалась коварная ловушка.

   - Почему бы тебе вечером не быть моим гостем на банкете? У меня дома на вечер приготовлен прекрасный ужин. И-и... на вечеринке будет петь твоя любимая Азиза.

  Тимур знал, оригинальная еда и песни Азизы - маленькая слабость Гасана. От этого предложения, Тимур знал, Гасан не откажется. Тимур сам обожает узбекскую музыку, любит вкусно поесть, вдобавок, сам является прекрасным кулинаром восточной кухни.

  Но что-то мешало Гасану принять его предложение. Он был человеком очень чутким и обладал даром предвидения и не мог поверить, что такая мстительная натура, как друг Тимур, готов ждать у себя дома человека, у которого увел жену. 'Куда же эта гиена меня заманивает? На свое торжество или на мои похороны? Надо согласиться, иначе как узнаешь, что эта пара змей замышляет против меня? '

  Они стояли друг перед другом, высокие, сильные, серьезные. Тимур ждал ответа Гасана.

  - Спасибо, мой драгоценный друг, я тронут твоим вниманием и с удовольствием принимаю приглашение, - и, глядя Тимуру в лицо пронизывающим взглядом, не выслушав его ответных 'любезностей', вышел из кабины.

  Ох, эти глаза брошенного друга! Сколько в них ненависти и неотомщенной жажды! Они обжигали душу Тимура. Он под их впечатлением удрученно опустился на мягкое сидение, налил и залпом выпил полстакана армянского коньяка, еще раз налил и выпил. Как большинство бизнесменов, он обожал роскошь; в тихие минуты грусти любил слушать хорошую музыку. Одинокий плач скрипки, доносящийся со сцены, успокаивал его, доводил до слез.

  Прокурор с супругой так и не заглянул к нему в кабину. От этого у него на душе стало намного горше. Он вытащил из небольшого золотого ларца душистую сигару, зажег и закурил. Набрал номер мобильного телефона, вкрадчивым голосом кому-то дал указание: 'Наш горец тоже придет на вечеринку. Приготовь 'сюрприз'.

  У Гасана, уходя с вечеринки черным ходом, в голове вертелся один вопрос: не нашел ли Тимур ключ к тому тайному входу под землей в его бывшем доме? Сохранился ли тот уютный бассейн в центре божественного палисадника за домом?

   4

    Когда Гасан пришел на вечеринку (а он специально опоздал, чтобы гости успели изрядно выпить, и на него не обратили внимания), в полную мощь играла музыка. Как он предполагал, почти все гости были изрядно выпившие. Одни были увлечены песнями Азизы, танцами, другие игрой в карты, третьи анекдотами, застольными разговорами и общим весельем. За исключением Тимура и Милы, его из гостей никто не заметил.

  Гасана встретил Тимур у порога гостиной так, как будто весь вечер с нетерпением поджидал его:

  - А, Гасан, пришел? Очень хорошо! Какая душная ночь, не правда ли?.. Не плохо бы немного поплавать перед вкусным ужином и нагулять аппетит. Присоединяйся ко мне, тебя ждет вожделенный вечер... с песнями твоей любимой Азизы, удивительным угощением... Как не странно, друг мой, за сегодняшний вечер я буквально ничего не ел, почти не пил. Ждал тебя...

  Гасан насторожился.

  - Предлагаешь искупаться? Дельное предложение, старина. А где будем купаться, в бассейне? - уклончиво спросил он.

  - Конечно в бассейне, а где же еще? - улыбнулся Тимур. - Я его модернизировал в турецкий лад: современное покрытие, арабская видеомузыка, скрытая подсветка.

  - Хорошо, друг, бассейн, так бассейн! Я не прочь освежиться после сегодняшнего душного и тревожного дня.

  - Эй, слуга, - кликнул Тимур, - быстро открой раздевалку и предложи дорогому гостю халат, банное полотенце и плавки!

  Полуобернувшись к Гасану:

  - Я буду ждать тебя в баре у бассейна.

  Гасан почувствовал, что он от волнения и внутреннего сгорания стал покрываться испариной. В ушах звенел предательский звон: видимо, нервы на пределе. За этим звоном и неугомонным шумом в гостиной вдруг он из палисадника услышал монотонное, унылое стрекотание кузнечиков, сверчков. Ему чудилось, что каждая травинка, каждый куст и каждое дерево шепчут: 'Не входи в раздевалку, не входи! Не открывай раздевальный шкаф, не открывай!'

  Слуга, пряча от Гасана блудливые глаза проходимца, быстро сунул ключ от шкафа для белья и одежды в его руку, бледнея, выскочил из раздевалки и забежал за дом. Все действия этого хитрого лиса говорили о том, что вокруг Гасана сгущаются тучи.

  - Пока ты переодеваешься, - услышал Гасан веселый голос Тимура из бара, - я приготовлю нам выпивку. Тебе это понравится, - весело продолжал он. - Это французское вино разлито в тысяча девятисотом году. Я обнаружил его в Париже, оно достойно визиря.

  Гасан в слабо освещенной раздевалке по-кошачьи подошел к шкафу. Внимательно оглядываясь, по квадратному сантиметру изучил все помещение, стальной шкаф, нет ли где здесь настороженной пружины, подкопанной ямки. Осторожно, дрожащей рукой сунул ключ в замочную скважину, сделал секундную паузу, плавно покрутил. От какой-то страшной мысли, пришедшей в голову, резко отдернул руку от ключа. На секунду призадумался, снял с брюк ремень, привязал его к ручке дверца стального шкафа, отодвинулся как можно дальше, к стенке, мягко потянул ремень.

  Дверь шкафа бесшумно распахнулась. Гасан чувствовал, что покрывается потом. Ничего из того, чего он боялся, не случилось, и он облегченно вздохнул.

  На верхней полке лежали аккуратно сложенные в стопочку халат, банное полотенце, плавки. Гасан не увидел, а скорее почувствовал: какой-то странной магической силой, неприятным холодком, студящим сердце, веяло от этой стопочки. Он лихорадочно размышлял: 'Притронуться к стопке белья или нет?'

  Попробовал себя чем-то отвлечь, успокоиться. Вспомнил 'Урочище оборотня' и Священный дуб - великан у себя на родине, говорливый родничок на поляне. Дрожь в руках и ногах перестала, дыхание восстановилось, стало ровным, а голова холодной. Оглянулся: в углу раздевалки стояла швабра. У него в голове возник план.

   Гасан стал сбоку, ручку швабры мягко воткнул между халатом и банным полотенцем, приподнял халат и выкинул на пол. Вдруг из складок халата с шипением на пол выползла среднеазиатская гюрза. Змея раздраженно зашипела, на гладком полу зашуршали, заскрежетали ее чешуйчатые разноцветные кольца. Она повернулась в сторону Гасана и приготовилась к атаке. Бросок - и холодная, скользкая голова оказалась между указательным и большим пальцами Гасана. Змея обвилась вокруг его руки.

  С кончика носа Гасана на пол капнула капля пота. Он быстро сообразил что делать: левой рукой придерживая дверцу шкафа, правой рукой закинул змею в шкаф, закрыл на ключ и исчез...

  Когда муж долго не выходил к гостям, жена Мила в сопровождении мэра города и его супруги вышла в палисадник...

  Вдруг, откуда ни возьмись, открылась потайная дверь из-под бока бассейна, и оттуда в сопровождении Гасана один за другим выскочила целая стая серых волков.

  Тимур, мэр, их жены от неожиданности и животного страха потеряли дар речи. Они, тараща глаза на зверей, от бассейна к дому отступали задом; спинами уперлись в стену дома и под грозным взглядом и рычанием вожака волчьей стаи медленно опустились и присели на пол.

  Волки, как дрессированные, стали рассредоточиваться. Со всех сторон окружили двух мужчин и их женщин, под грозным взглядом, глухим рычанием Тимура и Милу вытеснили из их круга, подальше от бассейна и стали вокруг них.

  Вдруг от стаи волков отделился их вожак, в глухом молчании подошел к Тимуру и Миле, скованным страхом. Холодно глядя им в глаза, несколько раз обнюхал их, вокруг них сделал один большой, два меньших круга, стал к ним боком, приподнял заднюю правую ногу и на них направил зеленую струю. Повернулся, пошел и стал на свое место.

  Точно так же, по очереди, в порядке занимаемого положения в иерархии стаи, к ним подходили один волк за другим, обнюхивал Тимура и Милу, ни живых, ни мертвых, поднимал заднюю правую ногу, мочился на них и возвращался в круг на свое место.

   А Гасан стоял в стороне, он только ему известными жестами, движениями тела и рук управлял волчьей стаей. Он, чуть бледный, с огоньком в глазах смотрел на страдания супружеской пары и смеялся, издевательски смеялся...

  Вдруг опять с грохотом распахнулась потайная дверь из-под бассейна. Гасан впереди и волки за ним исчезли в темной глубине подземного выхода.

  Мила разрыдалась, бросилась к ногам Тимура, потеряв человеческий облик, в конвульсиях покатилась по плиточному полу, обрызганному волчьей мочой...

  В тот же день Гасан на черном джипе укатил в сторону Киргизии.

  Через день его уже видели в аэропорту в городе Махачкала.

  А через месяц ему позвонил бывший коллега по фирме и сообщил, что Мила готовится к очередной пластической операции на лице. Видимо, у женщины в сердце зародилось новое вожделение. Ей надоел Тимур, на горизонте объявился другой мужчина, на которого она организовала очередную 'охоту'.

Брачный обряд любви

 БРАЧНЫЙ ОБРЯД ЛЮБВИ

    Встреча с племенем хум-хумов на неведомом мне острове в Северных широтах оставила в моей душе самые неизгладимые впечатления. Может, я сейчас буду говорить совсем о невероятных вещах, о мистике, о нереальной жизни, в которую мало кто поверит. В племени хум-хумов со мной случилось то, что в реальной жизни мало с кем случается. Встретил женщину, которая здесь, на земле, мне одновременно приносила много радости, горя и тревог. В гуще этого племени я ее встречал то в облике женщины, то волчицы, то царицей змей подземного царства, то заклинательницей, то великой целительницей-шаманкой. Каждая деталь, частность этого путешествия у меня живо стоят перед глазами. Как-то я оказался на древнем празднике гуннов, проводимом на небольшом лугу, покрытом осенней молодой травой и множеством луговых цветов. На этом лугу, посредине леса, женщины племени хум-хумов вели приготовления к празднику 'брачный обряд любви', который гунны систематически отмечают каждый год осенью. Женщины установили множество шатров на женской половине, а мужчины на мужской половине поляны. Разведенные молодые женщины, целомудренные девушки стойбища сюда на недельный запас перенесли корзины с продуктами питания, а также ларцы с нарядами, мешки с нехитрыми женскими пожитками, несложную домашнюю утварь, кухню. Зажгли ритуальные костры, закипела предпраздничная круговерть. Брачный обряд любви - это самый любимый, долгожданный праздник молодежи гуннов, который отмечают в год один раз, осенью, после завершения всех сельскохозяйственных работ. На этом празднике в год один раз женщины выбирают себе мужчин, мужчины женщин. Кто не успел, кому не повезло, тот дожидается следующей осени, потому что другое время года мужчине подойти к молодой женщине, тем более к девушке, из другой семьи не разрешается. Нарушившего табу мужчину карают мечом, а женщину запихивают в кожаный мешок и сбрасывают с горы в пропасть на съедение волкам. Мужчины на своей половине, невидимую грань которой до брачного обряда нельзя перешагнуть, ведут себя строго, сдержанно. Молодым парням до начала праздника любви вести себя несдержанно, проявлять лишние эмоции, тем более при женщинах, считается неуважительным, неприличным в отношении старосты племени, аксакалов, всего племени. Молодые женщины, опытные, успевшие побывать замуж, ставя шатры, приводя общинное хозяйство в порядок, шепотом, как молитву, произносят имена своих суженых, с подружками, не стесняясь, в деталях обсуждают их достоинства, недостатки, бросают страстные взгляды в запретный лагерь мужчин. Одни из них, более смелые, не раз успевшие выходить замуж и развестись, до сих пор не раз принимавшие участие в брачном обряде, открыто говорят о своей страсти, тайной дружбе, связи с мужчинами. Раздразнивая девственниц, опытные обольстительницы любовно произносят имена своих мужчин, восхваляют их силу и достоинство, поют песни, посвященные им, демонстрируют носовые платки, которые втайне от своих родных в качестве подарков суженым вышивают по ночам. И некоторые девушки, склонные к перемене настроения, перебирают имена всех парней и разведенных мужчин, восхваляют то одного, то другого и никак не могут остановиться на ком-либо одном. Самым важным моментом брачного обряда любви считается приготовление Чапа, брачного вина, любовного напитка. Это занятие поручается самым опытным и искусным мастерицам своего дела. За малейшее нарушение технологии приготовления этого напитка, тем более обряда любви, грозилось отменой важнейшего любовного ритуала хум-хумов, который отмечается тысячелетиями. Таковых старейшина племени строго наказывает, доходит до того, что выгоняет из племени. Поэтому по указанию старейшины племени приготовления к брачному обряду любви проводят в строжайшем секрете от враждебных племен и завистников. Место проведения праздника заранее оцепляют дружинники старосты, а таинство проведения брачного ритуала, приготовление брачного напитка доверяется только самым опытным, проверенным, самым искусным женщинам- мастерицам племени. Женщины, допущенные на брачный обряд любви, разбрелись по окрестным лесам, собирая дикую алычу, малину, ежевику, черную смородину. А самых опытных и проверенных ребят направили за медом диких пчел. Из этих компонентов приготовлялось вино для брачного обряда. В эту пору дикая алыча поспела, налилась сладким ядреным соком, в лесах племени хум-хумов и красной малины, ежевики, черной смородины росло полным полно. Когда в корзины из коры липы, бересты, ивы было собрано достаточное количество сливы и ягод, виноделы приступили к подготовительной части работы. Они высыпали содержимое корзин в три огромные медные казаны, стоящие на треножниках, которые еще со вчерашнего дня на выбранную старостой поляну были доставлены на арбах, запряженных буйволами. Технологи виноделия под казанами разожгли костры. Через некоторое время, когда из котлов стали слышны булькающие звуки, три здоровые женщины, помощницы виноделов, став на огромные камни, стоящие возле котлов, деревянными лопатами с длинными ручками стали перемешивать содержимое в котлах. Когда кипение содержимого довели до определенного уровня, сбавили огонь, а потом его полностью убрали из-под котлов. Густой массе в котлах дали время остыть. Когда через определенное время она остыла, омыв ноги водой в заранее приготовленных деревянных тазах, женщины-виноделы влезли в казаны. Они, приподняв подолы белых холстяных платьев, поддакнув их за пояс, стали ногами давить содержимое в котлах. Группа молодых женщин, оберегая брачное вино от дурного глаза, заговора злых людей, демонов и шайтанов, которые тайно могут принять участие в брачном обряде, замкнули котлы в три круга, обращаясь к Творцу мира, промолвили благословение; плавно кружась, заменяя друг друга, с утра до вечера исполняли обрядовый танец посвящения вина. Процедуры, связанные с технологией приготовления первичного сырья для вина, продолжались долго, до полудня. После обеденной молитвы те же самые виноделы с помощницами на края среднего казана положили три выструганные и вычищенные до белизны твердые палки, а сверху установили сыто с дном, сплетенным из волос гривы коня. Огромными черпаками, вычерпывая содержимое из первого и третьего котлов, стали переливать и процеживать его во второй котел. В этих хлопотах закончился первый день. Все работы, связанные с технологией приготовления вина, по обряду, полагались заканчивать до заката солнца. С последними лучами солнца содержимое в казанах до его восхода на следующий день пряталось под чистыми холстяными скатертями и сверху накрывалось огромными чугунными крышками. Ни одна живая душа содержимое в казанах, до полного его приготовления, тем более после захода солнца до его восхода, не должна видеть. Если нарушат ритуал приготовления вина, тогда оно считается обесчещенным, внеобрядовым, и праздник немедленно прекращается. Обесчещенное вино, читая молитвы, заговоры, заклинания, немедленно выливают в ямы; а специальная группа женщин из свиты главной ясновидицы казаны, оскверненные заколдованной Чапой, тщательно вычищают, омывают освященной водой. Поэтому ночью казаны с содержимым, сменяя друг друга, охраняют, одетые в кольчуги, вооруженные саблями женщины-воины. После захода солнца ни одному молодому мужчине, тем более, молодой женщине, допущенным на таинство брачного обряда любви, не разрешается уходить домой. Самим таинством обряда уход мужчин и женщин с праздника любви до его окончания жестоко карается. Молодые женщины и девушки к концу дня, после завершения дневных хлопот, ушли купаться на речку. На речке они выстирали свои наряды, успевшие испачкаться за день, до блеска вычистили кухонную утварь. Поплескались в воде, посмялись и в приподнятом настроении шумливой гурьбой вернулись в свои шатры. На вечеринку к молодым женщинам и девушкам, допущенным на брачный обряд любви, были приглашены виртуозные музыканты-женщины. На майдане, в женской части, устроили пляски. Наиболее смелые молодые женщины с профессиональными певицами состязались в песнопении, танцах, игре на чунгуре, свирели, барабане, сазе, устроили девичьи игры. Здесь же участницам брачного обряда дали праздничный ужин. Мужчины принять участие в веселье на женской части до условного знака, поданного старейшиной, не имеют право. Этот знак будет подан только завтра. На заре, с боем барабанов, в лагере все встали. У виноделов с раннего утра закипела работа: помощницы виноделов вычистили, вымыли казаны. Содержимое второго казана стали процеживать в первый и третий казаны. Пошел процесс брожения первичного продукта. Месиво, пузырясь и пенясь, поднималось высоко, почти до краев казанов, там, на верху, шаровидная пленка с треском лопалась; оно с шумом оседало на дно, чтобы набирать новую силу кипения. В казанах, крутя, с хлопками ударяясь об его стенки, начинался новый процесс кипения вина. В процессе приготовления вина, когда оно дошло до второй стадии становления, к содержимому в котле, которое приобрело цвет меди, виноделы добавили мед диких пчел, который молодежь собрала в липовых рощах. Добавили еще один состав, секрет которого виноделы прятали от всех хум-хумов. На пятые сутки, к пятнице, Чапа - прекрасный любовный напиток - был готов. Время созревания Чапы было временем любовных заклинаний. Каждая из молодых женщин, которая принимала участи в брачном обряде, подходила к казану с вином и тихонько нашептывала заветное имя суженого. Своим заветным заклинанием претендентка на жениха добавляла в Чапа свое желание и свою тайну. Чапа созрело. Сегодня будет самый главный праздник в жизни молодых гуннов, которому все племя готовилось в течение года. В главный день общинного праздника на стойбище встали с рассветом, все разом засуетились, поторопились в лагерь, где шли приготовления к празднованию. Молодые женщины, девушки, допущенные на брачный обряд любви, не успели свои наряды привести в порядок, как по сигналу старосты бросились к сундукам и ларцам - доставали костяные гребни, шкатулки с благовониями, косметикой и торопились к речке. К речке в заветных узелках молодые женщины несли наряды, драгоценные украшения: архалуги из замши, замшевую обувь, заморские шали; бусы, кулоны, серьги, браслеты. Это было самое красивое, дорогое, что сделало бы их в глазах соперниц неотразимыми. Сегодня утром на специально отведенной части речки, кроме участниц брачного обряда любви, никто не имеет права находиться. Любое нарушение запрета карается смертью. У речки соперницы рассыпались по группам, кто бросилась купаться в запруды, кто плескалась у самой кромки реки, кто мылась на ее берегу. Одно с уверенностью можно сказать - на речке между соперницами началось настоящее соперничество: кто стройнее, у кого бюст выше, глаза крупнее, красивее, ноги длиннее, волосы на голове пышнее. Искупавшись, каждая потенциальная невеста должна была уединиться в заранее отведенном шалаше из папоротников; там наряжалась, заплетала волосы в косы. Это таинство каждая из претенденток должна было проделать наедине, без посторонних глаз. Нельзя было наряжаться, расчесываться на глазах у соперницы, ибо завистница могла лишить более красивую претендентку красоты, даже отнять силу любви. Если две женщины были влюблены в одного молодого человека, любая из них могла накликать на более удачливую соперницу порчу, даже убить и отравить. Участницы состязаний надели на себя самые красивые наряды, которые им матери в течение годы шили по долгим зимним ночам. Самое сложное дело - это к нарядам подобрать украшения. Девушка, от природы одаренная искусством красоты, подбирала их по цвету глаз, волос, шеи, лица. Ударами барабана с майдана дали сигнал: пора собраться. Девушки, наряженные от головы до ног, украшенные ожерельями, серьгами, кулонами, с браслетами на запястьях рук, щиколотках ног, одна за другой стали покидать шалаши. Самые модные красавицы шею, грудь натерли жиром, а губы подвели ярким соком известных только женщинам растений. Некоторые красавицы, подводя последние штрихи своей красоты, поверх бровей, от переносицы до углов глаз соком бузины прочертили тонкие линии. Тем же соком, пользуясь кисточками, подвели ресницы, веки глаз. Все претендентки были в сборе на майдане. Неопытные девицы, первый раз принимающие участие в брачном обряде любви, застенчиво прижимались к группам более опытных женщин. Опытные женщины вели себя чуть надменно, вызывая восторг у мужчин, в то время, когда на лицах неопытных девушек отображалась неуверенность, нерешительность, даже испуг. Девицы неуверенно гадали: 'Чье имя назвать? На ком остановиться?' Они мало, что знали о мужчинах. Они еще ни разу не сталкивались с хитросплетениями брачного обряда, не состязались с опытными в этих делах, разведенными, ищущими новых мужей, даже приключений женщинами. А, между тем, желание обрядового вина должно было быть прямым и непреклонным. Оно не допускало колебаний, тем более расплывчатости чувств и отношений в выборе мужчин. Золотокудрая девушка Имара украдкой от всех соперниц прошептала любовному напитку одно имя, другое. Она запуталась в своих желаниях, действиях. Ей стало страшно. Неужели она пропустит тайный обряд любви, останется без суженого, своего желания? А это ей грозило одиночку коротать еще один год. А ей так хочется быть замужем! При этой мысли она ужаснулась, бессильно подкосились ноги. Она наклонилась к уху своей соседки Саиды, и чуть слышно прошептала ей на ухо мучительный вопрос: - Подружка, подскажи, чье имя назвать? -Шарханбека - охотника, - пролепетала Саида. В это время перед ее глазами предстало противное лицо палача животных Шарханбека. Она это его выговорила почти машинально. - Тогда, я назову имя Шарханбека, - неуверенно заглядывая ей в глаза, спешно выговорила Имара: 'Чапа, Чапа, любовный напиток, дай мне силу соединиться с Шарханбеком!' - Нет, назови имя Пира, - прибавила Саида, увлекаясь. - Нет, остановись на Кафаре. Лучше и сильнее него в племени мужчины нет, - закончила она, лопаясь от смеха. Интригующие речи коварной подруги Саиды, будоража душу, огненными стрелами вонзались в сердце Имары, смущая ее, выводя из равновесия. Но Имара не хотела отказаться от своего намерения - сегодня ей любой ценой надо выходить замуж. Она нагнулась направо, к другой своей подружке Патимат и шепотом задала тот же самый вопрос. Патимат резко повернулась к сопернице и суровым взглядом ошпарила ее. Ее щеки от негодования зажглись алым пламенем. Имара задела ее за живое - в это время она сама в своей душе перебирала этих самых женихов. - Его имя назови, - шепнула Патимат, краснея и задыхаясь. - Кого? - спросила Имара, сгорая от стыда. - Его, - повторила Патимат, - воина хум-хума... - Воинов хум-хумов много, подскажи имя конкретного хум-хума. Патимат готова была убить эту простушку: - Строптивого волка!.. Отстань от меня! - обиженно надула губки. Другие женщины, более опытные и уверенные в своих силах, надменно глядели на юных девиц, от души смеялись над их наивностью и неопытностью. Имара пришла в отчаяние, глаза ее затуманились, и вместо заклинания в казан с любовным напитком упала горькая слеза. С губ невольно сорвалось проклятие в адрес Саиды и Патимат. Она резко прикусила язык. Хорошо, что в этой суете никто не услышал ее проклятий, иначе бы староста брачному обряду любви поставил конец. В этом брачном обряде любви во сне в состоянии второго 'пробуждения' принимал участие и Шарханбек. В нем принимает участие и Саида, а ему нужна она. Она будет его женой, не согласиться, тогда умрет! Шархабек находился на половине мужчин. Мужская любовь и мужские игры начинались иначе, чем на женской половине. Сегодня было новолуние. И начало восхода Луны по правилам брачного обряда любви совпадало с началом поиска потенциальной невесты. Молодые мужчины с этой минуты стали глядеть друг на друга косо. Они тоже пели песни, восхваляли подруг, но чаще в своих песнях осмеивали недостатки, убогость, вредные привычки соперников. Между ними за вечер и ночью не раз завязывались ссоры и брачные поединки. Молодые люди, которые мирно не могли поделить любимую, по правилам игры на поединок должны были уходить в лес. Бились на кулаках до первой крови. Ибо по закону племени хум-хумов, древнему и мудрому, в брачный обряд любви с оружием в руках нельзя было драться. Это каралось смертью. Но иногда поединки принимали ожесточенный характер. У некоторых молодых воинов не выдерживали нервы, они дрались со злостью, до истерики, до потери пульса. Чаще соперники возвращались из леса, еще до начала брачного обряда любви, в шрамах, ранах. А некоторые соперники в поединках так увлекались борьбой, что они изувечивали друг друга. Тогда дружинникам приходилось их обоих на руках приносить к месту брачного обряда любви. Но эти потасовки, передряги никто не воспринимал всерьез. Сразу же после праздника любви соперники мирились - они быстро забывали об обидах, ушибах, ранах, ссадинах. В поединке на брачном обряде любви ожесточеннее всех сражались друзья-соперники Шарханбек с Пиром. Они за одну и ту же женщину- Саиду - третий год подряд сражались с каким-то слепым остервенением. Удивительно, что в обычное время они относились друг к другу весьма дружелюбно, и на охоту постоянно ходили вместе. Но каждый раз перед брачным обрядом любви, к новолунию, в них как будто вселялся бес. От ревности к одной женщине они сходили с ума. В общине на всех желающих мужчин хватало молодых разведенных женщин, девушек, поэтому и празднование брачного обряда любви проходило без особых происшествий. Другое дело Шарханбек и Пир! Они на каждом брачном обряде любви боролись за самую прекрасную женщину на стойбище и во всем округе, Саиду, повелительницу змей, и оба были рады, что она пока никому из них не досталась. Женская группа, наряженная с иголочки, будораженная предстоящими поединками между мужскими и женскими парами, теснилась на игральной площадке и с нетерпением ждала начала ритуального праздника. Наконец, старейшина племени подал знак, и со своей половины на женскую половину гурьбой стали выходить наряженные в ритуальные костюмы мужчины. Женщины, приветствуя мужчин, издали клич ликования. Мужчины ответно испустили боевой клич своего племени. Мужчины по знаку старосты, выходя степенным видом, с трудом сдерживая свои эмоции, демонстрируя окружающим, что женщины, стоящие рядом, их не интересуют, на майдане важно прошлись по кругу. На определенной точке, известной только им, развернулись в линию, подняли копья, с воинским кличем стали ударять ими о свои боевые щиты. По знаку старшины племени они громогласно воскликнули: - Умчар! Береги и сохрани нас! - так они испустили призывной клич, обращенный к Богу. - Умчар! Береги и сохрани наших мужчин! - подхватили женщины. По знаку старосты мужчины резко отошли в сторону и сложили свое оружие на обочине игральной площадки. Они прикрыли оружие зелеными ветвями, чтобы злые духи не напустили на них порчу, чтобы, не дай Бог, и оружие ненароком не подсматривало на их брачные пляски любви. По сигналу старшины племени женщины и мужчины стали друг против друга по сторонам площадки. - Солнце, великое Солнце, жги! - подхватили вместе с мужской и женской стороны. Началась брачная пляска, мужская стенка и женская стенка пошли друг на друга. Стена мужчин наступала стремительно, с возгласами и гиканьем, как будто она шла в атаку на врага. Мужчины к веренице женщин подступали так близко и яростно, что их горячее дыхание обдавало лица женщин. На границе ряда женщин они резко разворачивались и отступали назад, чтобы начинать очередной круг брачной пляски. У всех девушек, вышедших на ритуальный танец, между пальцами правой руки еле заметно свисали белые носовые платочки чистоты и целомудрия. Женщины плясали, делая плавные круги, чуть перебирая ногами. Они под вуаль длинных ресниц прятали свою дерзкую улыбку, горящие от любви глаза, вызывающие дрожь в сердцах мужчин. От мужской половины первым вышел на состязание в беге быстроногий Ислам. Женщины со своей стороны выставили вперед на поединок не менее резвую противницу Эльнару. Делом мужской чести Ислама было, как можно быстрее догнать и вырвать из рук этой девушки вышитый из китайского шелка носовой платочек чистоты и непорочности. По сигналу старосты началось состязание. Эльнара, быстрая и ловкая, извиваясь, как змея, на длинных и легких ногах уносилась вдаль. С первых шагов видно было, что Ислам в беге был намного ловчее и резвее Эльнары. Но и Эльнара в своей ловкости и легкости не уступала Исламу. На первый взгляд казалось, за первым же поворотом парень догонит девушку. Но не тут-то было! Девушки, хлопая в ладошки, гикая, поддерживали и поддразнивали подружку. Им не уступали мужчины. Эльнара успела сделать вокруг луга второй круг, незаметно от публики, жалея суженого, чуть сбавила бег. Тогда Ислам догнал и вырвал из ее рук платок чистоты и невинности. За ними еще четыре пары пробежали по брачному кругу. Время шло к полудню. Проводники брачного обряда, старейшина и аксакалы, которые сидели в расписных накидках из шкур зверей под временно сколоченным навесом, спортивные игры первого дня сочли завершенными. Впереди ожидали фехтование на саблях, вольная борьба, бросание камня, стрельба из лука, ружья, скалолазание. Но все эти соревнования должны были проходить после самого главного события - выбора влюбленных пар. Теперь по сигналу, поданному старейшиной, ряды мужчин и женщин смешались. Мужчины и женщины подошли к мешкам, лежавшим в стороне от игральной площадки. Здесь были разложены обрядовые подносы с халвой, разные сладости, сувениры. Впрочем, пока о еде никто не думал. Еда являлась послебрачным угощением. Но Чапа, крепкого вина, нужно было пить много и часто. Женщины, которым было доверено ритуальное вино, сняли с казана покрывало. Медового цвета Чапа глухо бурлило и постукивало в стенки казана, как будто просилось наружу. - Обрядовое вино просит себя выпустить наружу, брачный обряд любви вступает в кульминационную стадию! - дала знак старосте главная ритуальная женщина. - Выпустить обрядовое вино наружу! - дал команду староста. Мужчины и женщины запели песню Чапе: Мы черпаем Чапу, Сладостное вино, Клокочущее оно, Любовная явь - Колдовское вино, Береги любовь, Любовное зелье! Орудием для черпания любовного напитка служила большая блестящая глиняная чаша с массивной рукояткой. К котлу подходила каждая женщина, принимающая участие в брачном обряде, из рук ритуальной женщины брала чашу, наполненную вином, она поила по выбору воина хум-хума, потом выпивала сама. Густое огнедышащее вино живым огнем струилось с горла в разгоряченное тело, наполняя пламенем кровеносные сосуды, ударяя в буйные головы. Мужчины и женщины после вторых и третьих чарок осмелели, многие стали смотреть друг на друга жадными, любвеобильными глазами. Крепкое вино возбуждало в их глазах страсть, они сверкали таинственным и яростным пламенем. Заиграла лезгинка, пошли огненные пляски. Одни мужчины и женщины кончали пировать в то время, когда другие только начинали. А многие одинокие мужчины, опытные, выдержанные на ошибках и дрожжах проигравших турниров брачного обряда любви, на этот раз свершали процедуры ухаживания за женщинами быстро и решительно. Они с одного взгляда, без слов, в знак согласия соединяли свои руки с женщинами, которые тоже отвечали взаимностью, и с хохотом уносились в кусты для дальнейшего развития своих отношений. В этом любовном вине таилась какая-то чудодейственная сила, воспламеняющая как мужчин, так и женщин, дающая силу и решительность их действиям. Вдруг в группе мужчин завязывалась ссора, но быстро, не давая воспламениться, ее погасли. Вечер был близок. Сила вина и сила любовной страсти подталкивали влюбленных пар неудержимо вперед, к старосте, родителям на благословение. Получив благословение, влюбленные пары спешили на ложе брачного таинства. Шарханбек и Пир ни на минуту не упускали из виду Саиду. Они к повелительнице змей подкрадывались то с одной, то с другой стороны. У Шарханбека не выдержали нервы, неожиданно, даже сам не понял, как это получилось, он выскочил из группы мужчин и схватил ее за руку. С другой стороны выбежал Пир, и схватил ее за другую руку. Они потянули ее в разные стороны, как будто хотели разорвать на части. Но Саида, собрав все силы в кулак, изловчилась, как змея, выскользнула из их рук и отбежала за спины женщин. Ее не удивили грубые манеры Шарханбека, она видела, с самого рождения он был таким. Ее поразил Пир. Он - то с ней всегда обращался очень предупредительно, уважительно, даже нежно. Что сегодня с ним случилось? На хамское поведение его спровоцировал Шарханбек? Как же так? Насилие над женщиной на брачном обряде любви хум-хумов считается самым постыдным делом для мужчины. Сильный Пир не мог не чувствовать, что в кругу своих соплеменников он поступает не как подобает мужчине. Он посмотрел на свою избранницу просящими, извиняющими, почти жалобными глазами. Саида ответила уничижительным, отвергающим взглядом. Она в этот миг себя видела не только повелительницей змей, но и повелительницей мужских сердец. Она никогда не была так красива, как в этот миг. Лицо ее алело от выпитого вина и от сознания собственного превосходства над этими мужчинами. А от сознания того, что она своей красотой и нарядами затмевает всех женщин, ее сердце ликовало. Шарханбек поймал ее взгляд и вскипел от негодования. - Накидка, - шипел Шарханбек, - накидка из волчьей шкуры, от кого она?! - От мужа моего покойного, - ответила Саида громко и весело, - Вот его голова, брачный дар он заплатил своей головой! А моим мужем, ты должен был не забывать, был Куцехвостый волк... Ты что, мне завидуешь, хочешь лишить меня этой накидки?! Только через мой труп! - она зло заскрипела зубами. Но быстро взяла себя в руки. В ее глазах зажегся недобрый огонек, в сердце зародилось мстительное пламя: -Скажите, а кто из вас двоих брачный дар готов заплатить своей головой? - Я, я! - вышел вперед Шарханбек. - Я! - выкрикнул Пир. Шарханбек и Пир пожирали ее глазами. Они на мгновение свои взоры оторвали от соблазнительницы, скрестили их друг на друге, как боевые копья. - Который из вас это сделает первым? - Я, я! - ударил в грудь кулаком Шарханбек. - Не ты, слизняк, я! - Пир выгнул грудь колесом. Соперники от злости взвыли волчьим ревом, как будто хотели уподобиться покойному мужу повелительницы змей Саиды. Саида стояла в кругу женщин, холодная, высокая, стройная, темноволосая, в накидке из волчьей шкуры. Она была красива. Ее зрелая красота затмевала младших подруг, красоту зрелых женщин и соблазняла мужчин, как невиданный плод. Лицо ее было спокойно, коварно, загадочно. Но все мускулы ее тела трепетали. И непроницаемые, чуть раскосые удлиненные черные глаза, взгляд которых на мужчин производил магическое действие, краем следили за каждым передвижением соперников на площадке. Волосы ее не были заплетены в косы, а черными волнами разметались по спине и груди. Тело у нее было гладкое, без единой складки, груди, туго упираясь в платье из мягкой замши, мужчин убивали наповал. Саида на брачный обряд была одета с нарушением всех традиций и даже приличий женщины ее племени. На плечах ее была накидка из шкуры матерого волка, серого, почти бурого цвета. Его огромные клыки были оскалены за ее ушами, волчьи уши торчали, как у живого волка. Такую накидку с головой волка и клыками носили только староста племени, да и самые известные мужчины из их племени. Теперь носит и Саида, повелительница змей. В каждой складке этой накидки и в том, как она ее носит, в каждой пряди ее темных волос, в каждом искоса брошенном взгляде черных глаз просматривался вызов мужчинам. Все это говорило о горячей натуре, неуемной энергии, необузданном характере царицы змей. Руки Шарханбека и Пира скрестились. Еще минута, и они бы в объятиях задушили друг друга. Но на площадке брачного обряда любви были запрещены всякие иные объятия, кроме объятий любви. С яростными криками и визгом они оставили Саиду и устремились подальше, под сень деревьев, чтобы там биться за любимую женщину у всех на виду. Саида посмотрела им в след и тихо захихикала: - Вы, говорят, являетесь настоящими мужчинами, воинами хум-хумов!.. Если вы такие крутые, то бейтесь до крови!.. Они, как будто ждали этого сигнала, с кулаками набросились друг на друга. Но поскольку в день брачного обряда на игральной площадке хум-хумам запрещалось биться до крови, соплеменники их вытолкнули из круга. Они устремились в лес и там возобновили свое сражение. Саида посмотрела им вслед и тихо рассмеялась. И тот час же обернулась назад на новый призыв другого мужчины. Перед нею стоял Малик. Он был невысокого роста, полноватый, но некрепкий на кость. И, стоя на месте, он качался, как маятник. Лицо его было бледно, и в широко открытых глазах черным пламенем горело буйное вино. - Ты, - сказал он отрывисто, как будто из себя выдохнул жизнь сквозь сжатые зубы. - Что тебе, мальчик? - сказала Саида с удивлением, но кротко. - Ты приходила ко мне, - сказал Малик так же отрывисто. - Когда приходила? - Ночью, во сне...Ты очень красивая, похожа на нее... - На кого? - спросила Саида снова с растущим волнением. - Это Чапа, любовный напиток, к тебе приходило, - лукаво продолжила Саида. - Бедовая твоя голова! - Выбери меня, - простонал он изнемогающим голосом. -Зачем? - сказала Саида, делая вид, что она его не понимает. - Чтобы ты могла топтать меня ногами, - шептал Малик, - Брачный дар - шкура моего тела! По лицу Саиды пробежала хлесткая волна, как будто молния, и глаза ее вспыхнули. Но неожиданно в них погас свет, вместо обычной холодной твердости в них засветилась грусть. Она жалостливым взглядом уперлась в Малика. Такими глазами обычно мама смотрит на своего малыша. Малик лежал ничком перед ее ногами. -Котенок, встань, - сказала Саида кротко, - не женщина топчет накидку мужчины, а мужчина накидку женщины. Встань, иди, дозревай до следующей осени. Может, тогда поймешь тайну любовной интриги... Он поднял голову и посмотрел на нее, и в глазах сверкнуло пламя неукротимого голода. - Встань, Малик!.. Он обнял ее нагие колени и стиснул их изо всех сил, как будто хотел ей низко кланяться. Потом руки его ослабли и разжались. Он уронил голову на грудь. Он был без чувств. Лицо Саиды исказилось, она чуть не разрыдалась от боли и жалости к этому мальчику и к самой себе. Она нагнулась над ним, одной рукой приподняла, прижала его голову к своей груди. Другой рукой постелила на земле овечью шкуру Малика, села, укладывая его голову себе на колени. Поглаживая его по щекам, баюкала его бесчувственное тело, как баюкает мать ребенка. - Малик, мальчик, - шептала она. Вдруг у нее к нему возникло странное, смешанное чувство. Как будто он является не жалким влюбленным юнцом, а сыном ее плоти. Любовь роднила его с ее плотью и будила в ее непокорном сердце страсть материнства, жаркую, странную, почти плотскую. Ей захотелось его голову приложить к своей груди, как мать прикладывает голову младенца. Она порывалась вместо вина любви напоить его молоком своей груди. Но грудь ее была пуста. При покойном муже Властелин мира не дал ей возможность почувствовать радость материнства. Она лишилась этого божьего дара, возможности увидеть и ощутить мягкость уст сосущего ее грудь младенца. Вдруг из леса, шатаясь, весь в крови, но с блестящими от страсти глазами вышел Шарханбек. В его руках была голова Пира. - Саида! Ты меня слышишь?! - Слышу, слышу! - не взглянув в его сторону, улыбнулась Саида. -Вот мой брачный дар, Саида! - высоко над своей головой приподнял окровавленную голову. - Прими и полюби меня! Саида метнула на Шарханбека взгляд и ужаснулась, инстинктивно отскочила назад: - Прочь, прочь, прочь, убийца! - глаза, мечущие гром, брызжущие молнии, затуманились. Саида отскочила, как волчица, в одно мгновение очутилась у оружия мужчин, прикрытого зелеными ветками. Выхватила первое попавшее копье, Шарханбек не успел опомниться, как она уперла его ему в грудь. По толпе мужчин и женщин пронесся гул негодования. Кто-то из женщин запричитала: 'Слыханое ли дело, в день брачного обряда хум-хум убивает своего соплеменника!' - Это позор! Позор в племени хум-хумов! - стали возмущаться мужчины вразнобой. - В день брачного обряда в нашем племени и тысячи лет тому назад не было такого хладнокровного убийства! А женщины плакали, истошно голосили: - Алах, Алах, Алах! - горсточками брали пепел и ссыпали себе на волосы. Они, плача, били себя по голове, щекам, царапали свои лица. А Саида, уперев копье Шарханбеку в грудь, все наступала: - Крот ты подземный! Шакал ты трусливый! Жаба ты болотная! Как ты посмел подумать, что в брачном обряде любви я выберу тебя, палача всех зверей? Как ты мог зародить хотя бы искорку надежды в сердце, что я допущу в свою жизнь убийцу ясновидицы Зайдат, ученого-арабиста Гасана, единственного друга Пира, с которым с детских лет ты дружил?! Да ты, лишив его жизни, убил и себя! - все наступала, вытесняя его из круга на обрыв. - Видимо, у тебя память коротка, мясник ты кладбищенский, купающийся в животной крови! Забыл, как в подземном городке тебя ужалила змея? Забыл, что я повелительница змей? Это я ужалила тебя, я! Покажи свою руку! - одной рукой упирая копье в его грудь, другой выхватила его руку. - Видишь свое запястье, здесь остались шрамы от моих клыков! Я царица змей! Я Рыжегривая волчица! Я волчица Бике! И я объявила тебе войну! Ты умрешь такой смертью, что от ужаса задрожит весь той род, вся земля! Тогда, во время последней встрече, по моей просьбе, Строптивый волк, царь и вожак волчьей стаи, не убил, тебя, жалкое существо, а всего лишь 'опустил'! Потому что ты заслужил другую смерть! А покараю тебя я, убийца детей! А теперь умирай! - толкнув его в грудь острием пики, сбросила в пропасть. Вдруг Шарханбек проснулся, весь мокрый и в слезах. Не встал, а вскочил и оглянулся. Саиды нигде не было...

История газеты

2018 08 03 19 18 20Первый номер газеты «Зори Табасарана» вышел 5 мая 1932 г. Тогда газета выходила под названием «Красный Табасаран» ("Уьру Табасаран"). В период организации колхозов в Дагестане газета преобразовалась в «Колхозную жизнь».

В 70-х годах 20-го столетия, в период становления Советской власти,  организации совхозов, газета стала выходить под названиемв «Табасарандин нурар» («Зори Табасарана»). А 20 октября 1995г. Указом Государственного Совета Республики Дагестан №228 совместно с Народным Собранием, Правительством Республики Дагестан учреждена республиканская газета «Табасарандин нурар» («Зори Табасарана»).

В 2002г. от 22 мая №97 Постановлением Правительства Республики Дагестан газета, учрежденная Государственным Советом, Народным Собранием и Правительством Республики Дагестан, преобразована в государственное учреждение. Сегодня газета выходит под названием ГБУ РД «Редакция республиканской газеты «Зори Табасарана».

«Табасарандин нурар» («Зори Табасарана») - республиканская общественно-политическая газета формата 8А-3; выходит в неделю один раз. Газета на своих страницах еженедельно отражает общественно-политическую, социальную, экономическую и правовую жизнь Республики Дагестан.

Газета и редакция газеты имеют свои традиции, сложившиеся десятилетиями, опытный, сформировавшийся коллектив.

Долгие годы редактором газеты «Зори Табасарана» - вначале районной, а затем республиканской - проработал Гасанов Гаджимурад Рамазанович.

В настоящее время главным редактором - руководителем ГБУ РД «Редакция республиканской газеты «Зори Табасарана» является Маллалиев Гюлахмед Нуралиевич.  

 

 

f1 in1 ok1 t1 v1 y1

Top